– Что ты сказала?
Лисса встала и вперила в него взгляд.
– Ответь на ее вопрос.
Лицо мороя приняло отсутствующее выражение: он легко поддавался внушению.
– Рудольф Кайзер.
Ни я, ни Лисса такого не знали; может, он сидит здесь за многочисленные убийства, а может, за хищение денег.
– Когда очередь Виктора Дашкова? – спросила Лисса.
– Через два часа.
– Изменение в расписании. Скажи стражам, что произошла замена, и вместо Рудольфа Кайзера должны привести Дашкова.
Судя по пустому взгляду мороя – практически такому же затуманенному, как у «кормильца» Брэдли, – ему понадобилось некоторое время, чтобы переварить услышанное, после чего он сказал:
– Да.
– Это нормальная процедура, не вызывающая подозрений.
– Не вызывающая подозрений, – монотонно повторил он.
– Действуй! – жестко приказала Лисса. – Позвони им, уладь все. И смотри мне в глаза!"
"Морой подчинился. Разговаривая по телефону, он назвался Нортвудом. Распоряжения были сделаны, и нам оставалось только ждать. От напряжения у меня болело все тело.
«Успокойся, Роза. Мы справимся».
Пока мы ждали, Лисса погрузила «кормильца» Брэдли в глубокий сон. Нам не нужны были свидетели, даже находящиеся под кайфом. Также я слегка повернула камеру, чтобы большая часть комнаты оказалась вне поля ее зрения.
Я едва успела зайти в одну из кабинок, как дверь открылась. Лисса оставалась в своем кресле рядом со столом Нортвуда, чтобы держать его под контролем. Мы проинформировали его, что «кормильцем» буду я. Находясь в кабинке, я могла видеть происходящее лишь глазами Лиссы: вошли два стража и… Виктор Дашков.
Его вид всколыхнул в ее душе ту же боль, которую она испытывала на судебном процессе. Сердце заколотилось чаще, руки у нее задрожали. Ведь там, на суде, ей помогло успокоиться лишь заверение, что Виктор навсегда останется за решеткой и никогда больше не сможет причинить ей вреда.
А теперь мы сами готовы разрушить единственную гарантию своего спокойствия.