Я же наблюдал, как постепенно разглаживается напряженная складка между тонких бровей, как взгляд Арджаны становится более мягким, светлым, а черты лица расслабляются. Это уходило напряжение воина, всегда готового к битве.
Может, так она выглядит, когда спит?
Мысль оказалась навязчивой, я не сумел от нее отделаться. И она вольно расположилась в голове, заодно припомнив и прелести капрала, и пение на озере…
Теперь уже я себя чувствовал предателем. Оттого отвернулся и тут же заметил ехавшего впереди капитана.
Вот уж кто не нравился мне все сильнее.
Не верилось, если честно. Я-то помнил, как она вырывалась из его объятий там, в лесу. Скорее всего, Риграсс решил просто присоединить ее к списку своих постельных побед.
А вот слова о покровителе оказались донельзя неприятными. Как будто получил щелчок по носу, поняв, что ничего не знаю о ее личной жизни.
Не поверил, хоть и озвучили это с уверенностью, как давно известный факт. Слишком неискушенными были губы, которые я целовал. Хотел бы я знать, капитан поэтому посчитал возможным так откровенно домогаться ее в лесу?
Капитан оглянулся, точно ощутил мой взгляд. Чуть нахмурился, потом посветлел и направил коня в мою сторону.
— Лорд Иррилий, нам позволено будет остановиться здесь на ночь? После Аластэйра начнутся уже нейтральные земли. Солдатам лучше набраться сил.
— Да, позволено, — кивнул я. — Но здесь запрещена охота. Можно собрать то, что растет вокруг, но не убивать животных.
По соглашению с императором мы открыли для проезда наши Леса, но с оговорками. Разрешить охотиться — это как позволить гостям пройти в грязной обуви по дорогим коврам и по пути разбить дорогие сердцу вазы. Не смертельно, но крайне неприятно.
Многие путешественники частенько забывали о запрете и вели себя нагло, а потом гневались, когда им выставляли штрафы, и писали гневные жалобы, если для них дорога через эльфийские земли оказывалась навсегда закрыта.