Я тоскливо цедила вино, мечтая даже не о тарелке наваристой похлебки, а хотя бы о кусочке сдобы, запах которой разносился по улице, когда мы шли по городу.
Десерт я встретила настороженно, но ничего подозрительного на первый взгляд не было. На тарелке находилось нечто, напоминающее по форме яйцеобразный пирог, облитый шоколадом. Из-под него расходились красные дорожки джема. Неужели хоть что-то нормальное? Официант щедро полил пирог из соусника горячим белым шоколадом, как будто разрезая его на куски.
Я замерла от ужаса и едва не закричала. Маленькие зайчата. С ушками, прижатыми от страха, темными глазками, а от них по тарелке расползаются красные потеки, смешиваясь с коричневыми разводами шоколада. Кровь и земля. До сих пор помню, как в последнем сражении на войне алые ручейки из тел смешивались с грязевыми от дождя.
Не заорать помогло лишь то, что разглядела: зверьки искусно выполнены из мороженого, а вместо глаз ягоды.
Спасло от мгновенного позора лишь то, что желудок был практически пустой и мне повезло добежать. Несмотря на это, выворачивало меня знатно, и я долго потом умывалась холодной водой, чтобы прийти в себя.
Но пришлось.
Еще издалека я заметила мнущегося у нашего столика парнишку, которого Риграсс попросил следить за возвращением Иррилия.
К столу подошла как раз в тот момент, когда капитан сунул еще пару монет в пыльную руку с обломанными ногтями. Миг, и мальчишка исчез под неодобрительными взглядами официанта и администратора.
— Наш дипломат уже вернулся, — сообщил Риграсс с недовольным видом.
Я даже почти была сейчас благодарна Иррилию за возвращение. Потому что находиться в ресторане, где десерт делают в виде окровавленного пирога с зайцами… да я лучше с нарром сражусь голыми руками.
И очень хотелось прервать это свидание. Ни эйфории от сбывшейся мечты, ни радости. Лишь дикое неудобство.
А вот Риграсс так явно не считал.