Так хотелось еще кусочек, но живот уже оказался набит.
Придерживая ткань, так как форму забрали, как и остальную одежду, пообещав вернуть утром, я заглянула к Тильде и Дианте. Наши спальни разделялись лишь полупрозрачными тонкими шторами.
Обе спали, раскинувшись на огромных кроватях в форме яйца, под просторными балдахинами нежно-золотистого оттенка. Мне тоже очень хотелось зарыться в ворох маленьких подушечек, ощутить прохладу местных простыней. Но пока я осторожно подошла к одному из окон. Здесь они были большие, почти от пола до потолка, и прикрыты тонкой металлической вязью решеток.
Что за нарров бред лезет в голову?
Окна гостиной выходили в сад, окруживший резиденцию. Уже стало почти совсем темно, так что среди деревьев мягко светили магические светильники, похожие на изящные лампы.
Красивое место. Но мне здесь тесно. Как ахане, посаженной в клетку.
Вроде такая красота вокруг, а мне почему-то неуютно. Может, привыкла за время пути к большому скоплению народа вокруг, и сейчас было странно оказаться единственной не спящей.
Окна нашего крыла выходили не на двор, так что я даже издали не могла увидеть остальных. Разомлевшая после купания и еды, я не сразу вспомнила про Арршу.
Буквально через минуту раздались легкие шаги, и появилась девушка.
— Госпожа что-нибудь желает?
— С нами приехала еще одна женщина. Орчанка. Почему ее нет на женской половине?
— Как можно?! — изумилась девушка. — Она же муна.
Сказано было так, как будто Аррша неожиданно заболела какой-то заразной болезнью.
— Кто?
— Муна, — как ребенку повторила она, поражаясь, что я не понимаю всем известных вещей. — Женщина для утех. Ее голова не покрыта. Разве таких можно пускать в дом к порядочным женщинам?!
— И где тогда она? — ошарашенно спросила я.
— Среди мужчин, — с неким презрением ответила служанка, как будто речь шла о ком-то, не заслуживающем уважения.
Я была потрясена.