Надела сверху накидку в пол, чтобы скрыть форму, и что я вижу? Оживились сучьи дети!
— Детка, чего застыла? Проходи, мы не обидим.
— Приласкаем, приголубим.
— Я первый! — заявил кто-то позади меня.
Обернулась, увидев рыжего онорийца. Наглый, как всегда. Во всех заварушках он первый."
"— А почему это ты? — возмущенно раздалось отовсюду.
— Моя постель первая от входа, мне и пробу снимать.
Меня обняла за талию лапища, притягивая к себе. Я произвела захват руки, поднырнула под нее и резко дернула, заламывая вверх и перемещаясь к рыжему за спину.
— Нарровы ушлепки! Совсем мозги растеряли? — заорала я, сдергивая закрывающую лицо ткань, чтобы узнали.
Идиоты изменились в лице и попятились. Я же воспользовалась поводом сорвать злость и выматерила их, вспоминая самые закрученные выражения.
Выдохнувшись, обвела взглядом притихших парней и сузила глаза:
— Гоблины вислоухие, вам примера Аррши мало? Хотите все время здесь на привязи сидеть? Так я вам это устрою, если ваши мозги не в состоянии запомнить простые правила.
Меня просто предупредили уже, что нечистоплотные местные разводят так приезжих. Подсовывают им развратно одетых девок, но в корфе, и только какой-нибудь дурачок сунется к ним, обдирают как липок, грозя жалобой властям.
Парни же лишь при одном упоминании голой женщины заухмылялись и расслабились. Вот же дебилы!
— А если корфа есть, а лицо открыто? — спросил один из умников.
— Добропорядочная женщина открывает лицо лишь в кругу семьи и близких, — отчеканила я.
— Капрал, а у вас лицо открыто, — ехидно заметили.
— Повторяю для идиотов — в кругу семьи и близких, а вы мне все как братья слабоумные, я несу за вас ответственность и собираюсь доставить ваши задницы домой в целости и сохранности, — отчеканила я. — Вот только нарвитесь, я вас сама оскоплю! Ясно? Или запомните, или хоть друг другу на лбу напишите: если у бабы голова покрыта, а лицо закрыто, даже клочком тряпки полупрозрачной, — она табу! Иначе прощайтесь с бубенчиками.