Позвольте вам его показать, и вы полюбите его не меньше, чем люблю я, — с воодушевлением и немного лукаво предложил Зейд.
Пока слушала, не заметила, как проглотила сладости и выпила напиток. Зейд оставил деньги и протянул мне руку, предлагая идти знакомиться с городом. Я потянулась к своему кошелю, чтобы расплатиться за себя, но он лишь покачал головой:
— Не оскорбляйте меня.
Чуть поколебавшись, я не стала настаивать. В конце концов, я в Игенборге, а тут свои правила и традиции. Смирилась же я с корфой. Зейд с такой любовью говорил мне о своем городе, что действительно захотелось увидеть Игенборг его глазами, и оскорбить спутника желания не было.
— Наши женщины не пленницы на женских половинах. Арджана, оглянитесь вокруг. — Он сделал жест, предлагающий мне взглянуть по сторонам. — Они ничем не отличаются от женщин империи. Так же любят гулять, встречаются с подругами, ездят в гости.
Ну, праздное шатание и женская болтовня меня всегда привлекали мало, так что не впечатлил.
— Пожалуй, начнем знакомство с оружейных рядов. — И тут же добавил: — А вы знаете, что у акифа большая коллекция самого редкого оружия?
Вот же демон! Знает, чем можно привлечь мое внимание.
— Расскажете о ней?
— Все, что пожелаете!
Глава двадцать шестая
Обратно в резиденцию я вернулась уже ближе к вечеру, сопровождаемая сразу двумя носильщиками. Их меня буквально заставил взять Зейд со словами:
— Я не смогу проводить вас до дома, айна Арджана, мне пора вернуться во дворец.
Спорить не хотелось. У меня голова лопалась от переполнявших мыслей и эмоций. Хотелось одного: остаться одной и подумать.
Хорошенько подумать.
В итоге я отправила носильщиков передать все служанкам на женской половине, а сама заглянула к своим солдатам.
— Капрал, вы просто игенборгская женщина!
— Насчет гарема еще не подумали?
— Нос давно сломанным не был? — рыкнула я. — С каких пор маскировочные тряпки вы начали воспринимать всерьез? Как день прошел?
— Хорошо прошел, — пробасил один из них. — Капрал, разрешите вечером посетить одно дивное местечко с местными. Говорят, там девицы больно хороши.
— Девицы? — покосилась я на него.