Мары устали быть в тени своих мрачных братьев, которых все сторонились, они хотели быть любимы и почитаемы простыми людьми. И девушки начали отдаляться от тех единственных, кто их понимал, ради скоротечной любви смертных людей. Так Мороки остались в стороне, но продолжали приглядывать за сёстрами, оберегая их, но держа дистанцию. А позже совсем скрылись, не желая мешать своим сёстрам Марам, которые казалось, счастливы без своих братьев, а на деле просто забыли, кто такие Мороки.
Малахий Зотов. Забытое о Марах и Мороках– ТЫ ЕЙ НИЧЕГО… РАСС…ЗАЛ?!
– Богиня… НЕ ОРИ!
От громких криков голову простреливает жуткая боль.
Ирина только один раз взяла меня в небольшое плаванье, и это были самые жуткие моменты в моей жизни. Даже после возвращения на твёрдую поверхность меня тошнило ещё два часа, а вся земля продолжала ходить ходуном под моими ногами минимум сутки.
– Прошу вас, успокойтесь, – незнакомый мужской голос присоединяется к первым двум. – Вы не виделись год, а… начинаете с криков."
"– Какого чёрта ты ей… не рассказал? – раздражённый женский голос становится чуть тише.
Даже разговоры я слышу отрывками, словно мою голову то опускают под воду, то вновь поднимают.
– Я только приехал, а ты… с порога орёшь на меня, – зло выдавливает Аарон.
– Кто её ударил по голове? Покажи мне этого идиота! Я его… сама…
– Я… наказал его. Кто-то додумался… новичка… в стражу.
Слышу стон боли. Не сразу понимаю, что это я издаю его, пока пытаюсь перевернуться со спины на бок.
– Александр… – перебивает их незнакомый мужчина.
– Проклятье, ещё рано.
Чувствую что-то прохладное на своей голове, возможно руку или холодную тряпку. Это настолько приятно, что я хочу вцепиться в неё, чтобы её не отнимали от моего лба.
– Не смей опять её усыплять! – взрывается девушка.
Я судорожно выдыхаю, чувствую, как боль отступает, а их голоса снова уходят куда-то на задний план.
– Поздно. Я уже сделал. Это ради неё.
– Ты идиот! В следующий раз я вернусь только через… – я не слышу, через сколько вернётся девушка, и вновь проваливаюсь в тишину.
Я не знаю, сколько сплю и с трудом помню, что было до этого. Все мои воспоминания, если и всплывают в темноте, что меня окутывает, то лишь урывками. Но даже печальные мысли не приносят беспокойства, они все смутные и как будто чужие.