Дам вам час, больше я не смогу оправдывать твоё отсутствие. И не забудь, что мы начинаем в момент, когда зажжётся первая звезда. Люблю тебя! – последние слова уже доносятся из коридора.
– А я тебя! – кричит Анна.
Я приподнимаю бровь и складываю руки на груди, наблюдая, как у сестры появляется глупая, но счастливая улыбка, и мне хочется её треснуть. А лучше их обоих.
– Пошли! Час – это для нас впритык! – Анна хватает меня за руку и практически выволакивает в коридор, утаскивая в другую сторону, уводит дальше от главной лестницы.
"Когда она замечает, что мне тяжело быстро идти, то подставляет своё плечо, позволяя опереться. Анна приводит меня в какую-то гардеробную, здесь есть мягкие диванчики посередине, туалетный столик с большим зеркалом, а цвет стен невозможно разобрать из-за огромного количества абсолютно разной одежды: от сверкающих платьев до строгих мундиров, от простых рубашек до меховых шуб.
– Что сегодня за день, Анна? – испуганно спрашиваю я, когда сестра усаживает меня на один из диванчиков, а сама роется где-то в глубине среди жутких масок.
– Сегодня, сестра, – серьёзно отвечает она, выпрямляясь, и поворачивается ко мне, сжимая в руке маску рогатого чёрта, – наш любимый праздник и единственный день в году, когда никто… абсолютно никто не боится Морока, потому что на улицах есть кто пострашнее.
Её губы растягиваются в хищной улыбке, и я почему-то начинаю сочувствовать Александру.
Глава 25
МараАнна рассказывает мне всё, что знает про битву в лагере Даниила, про хаос и быструю победу благодаря мне.
– Это всё Кристиан.
Лицо сестры становится совсем серьёзным, пока она заплетает мои волосы в уже привычную причёску. Косы кольцами укладывает на затылке, а вторая половина распущена и ложится на плечах и спине. Сестра не стала заставлять меня надевать платье, позволила остаться в моём кафтане, но нашла мою алую мантию. Ту самую, с широкими рукавами, ту самую, в которой я умерла во второй раз. Они её полностью отмыли от крови.