– Мы ещё разберёмся с этим. Придумаем что-нибудь.
– Я уже привыкла к своим волосам и глазам, – пожимаю я плечами. – Да и сердце бьётся. Я выгляжу и чувствую как живая. Просто не ем и не умираю.
– И привязана к Мороку!
– Всего-то. Ничтожная цена за твою жизнь.
Анна с недовольством смотрит на меня, пока подводит мои глаза сурьмой, пытаясь скрыть любые следы недавних рыданий. Я благодарна ей за старания, не хочу, чтобы кто-то видел меня разбитой.
– Прекрати! Я была дурой!
Мои брови удивлённо взлетают вверх, но я стараюсь не дёргаться, пока она пальцем размазывает краску по моим губам, придавая им более насыщенный и живой оттенок.
– Я была юной, капризной и эгоистичной. Из-за моей глупости умерла не только я, но и ты. И Ирина, Кира, Лилиан и все остальные, – Анна с неимоверным трудом выдавливает из себя их имена. – Я стараюсь не вспоминать об этом, но ваши смерти – моя вина. И не пытайся возражать! Я должна это как-то искупить. Я изменилась. Поэтому не перечь мне и дай попробовать найти способ тебя оживить.
– Хорошо, мы попробуем что-нибудь придумать, – перестаю упираться я и счастливо улыбаюсь, сжимая её ладонь. Анна смеётся, когда я вроде бы невзначай проверяю её пульс.
Я вновь становлюсь серьёзной, когда она с любовью оглядывает меня и мягко откидывает прядь моих волос назад.
– Но я хочу услышать объяснение, как так получилось, что ты королева Серата и замужем за Северином Ласнецовым – потомком того, кто тебя убил.
– И у меня есть отличное оправдание, – с не меньшей серьёзностью кивает сестра.
Глава 5"
"Мороки, узнав о смерти своих сестёр, отвернулись от людей и ушли, решив, что те зашли слишком далеко в своей наглости.
Но кто-то верит, что Мороки просто на время поснимали свои маски и живут среди нас. Так что нам остаётся только ждать, что однажды они решат простить нас и вернуться.
Малахий Зотов. Забытое о Марах и МорокахЯ в очередной раз теряю дар речи, услышав ту же бредовую фразу, что и от Аарона ранее.
– Пойдём, – предлагает Анна. – Я тебе кое-что покажу, и уверена, что ты разозлишься даже сильнее меня.
Она тянет меня за руку к выходу, и как только мы покидаем комнату, она становится уверенной, царственной, королевой у себя дома.