Особенная Тень

– Ага…та… Агата… – Он яростно хватает меня за ворот рубашки и указывает пальцем себе за спину в темноту коридора.

У меня всё холодеет внутри, когда я понимаю, откуда взялась та боль. Это было не моё воображение. Кто-то её серьёзно ранил, и я это почувствовал. Но я не должен был. Я не должен этого чувствовать. Я пытаюсь рвануть туда, но дядя хватает меня за рубашку, грубо оттаскивая назад.

– Нет! Твоя забота король и королева! Защити их!

Мне хочется заорать и разнести всё вокруг, когда он не даёт мне даже ответить и уже исчезает в коридоре, но я знаю, что он прав.

Я сжимаю челюсть и делаю, что должен, хотя в груди всё замерзает от непонятного мне волнения за Агату. Северин знает, что в таких случаях он должен слушаться меня или Кристиана, поэтому безропотно следует за мной на четвёртый этаж.

Ещё троих я убиваю за несколько метров от дверей королевской спальни. Когда мы распахиваем дверь, Анна уже в наспех надетых штанах и рубашке. Растрёпанная, сжимает в руке меч, хранящийся у них в спальне. Она с облегчением выдыхает, бросаясь к моему брату.

Девушка также в панике проверяет не ранен ли он, а Северин в ответ притягивает её к себе и гладит по волосам, справившись со страхом, что мы могли не успеть к Анне.

– Что с ним? На рубашке кровь… – она переводит вопросительный взгляд на меня.

– Он в порядке, только едва может говорить, – перебиваю я.

В коридоре появляется стража, нескольких я отправляю за лекарем. Северина и Анну забираю в свою комнату, потому что вряд ли туда убийцы намереваются сунуться.

"

"– Где Агата? – спрашивает Анна, когда я заталкиваю их обоих к себе в комнату и зажигаю больше свечей.

– Кристиан её найдёт, – скриплю я, не зная, насколько всё плохо на самом деле.

В душе я надеюсь, что та боль была лишь моей галлюцинацией, что мне только показалось. Хотя всё внутри меня ходит ходуном, от каждого удара сердца тело содрогается, и я не верю даже сам себе, когда пытаюсь убедить, что с Агатой всё в порядке.

Мне страшно.

Эта мысль оглушает. Я думал, что забыл вкус этого чувства после того, как стал Мороком и повидал столько отвратительных тварей, сколько другим и не снилось.

Я видел и смерть, и разложение, чувствовал смрад от мертвецов, что пытались вырвать мне кусок горла. Я управлял ими, копаясь в их отвратительных сознаниях, полных злобы, горя, страха, боли и ненависти. Жил под самым носом у злейшего врага моей семьи и не раз отдавал свою жизненную силу.

Но несмотря ни на что я забыл, каково это – действительно бояться.