Еще и еще…
Глупая… разве это что-то изменит? Хочет вернуть меня в мир живых? Разве не понимает, что мне там больше нет места.
— Оставь меня, — грубо отталкиваю ее.
— Отпусти ее, Ник!
— Хочу на похороны! Хочу видеть свою Василису и дочь! Мне надо их обнять… в последний раз, — смотрю на нее и ничего не вижу. Чернота и боль, она разрывает меня, режет медленно, мучительно… ни на секунду не останавливается… Кажется все, предел… больше не вынесу, но нет… с каждой минутой все больнее, по нарастающей.
— Приди в себя! Хватит сходить с ума! Мы отомстим, Ник! — подходит ко мне, трясет за плечи. — Слышишь меня!
— Хочу ее видеть… Славааа… — протяжно вою.
— Пусть останется в твоей памяти иной… живой… не надо такой… — в змеиных глазах тревога.
Славка обеспокоена. Примчалась ко мне. Нашла няньку для сына. Не отходит от меня. Но я медленно погибаю, мне не до анализа поведения змеюки."
"— Мне надо попрощаться… я не успел… не спас… мне надо…
— Надо ему.
— А ты много думала, когда от дочери в роддоме отказалась? Когда твой ребенок милостыню просил, ты о ней много думала? И сейчас ты… ты… Слава… даешь мне советы! — я бессознательно бью ее словесно. Моя боль помимо воли выливается на всех, кто рядом… ее слишком много, один не могу вынести…
— Ты попадешь на похороны, — говорит на удивление спокойно. — Только попробуй там начудить, — острые ногти впиваются мне в щеку, до крови.
Мне никогда не забыть увиденного там…
Это помогло. Позволило быстрее научиться жить с извечной болью. Осознать, что мое пребывание на этой земле продолжается.
Славка выполнила мою просьбу.
Лев стоит на коленях перед гробом, его фоткают журналисты. Папаша разыгрывал трагедию, ему верят, сочувствуют…
А ведь это существо даже не забрало тело девочки. Мою дочь утилизировали… как биологический материал… КАК? За это он тоже ответит.