Цветок… простой цветок, который смог сковать жизнь, энергию, волю и даже душу Аркемейи? Да будь он хоть простым Небесным Солдатом, то для этого потребовалось просто невероятное количество силы.
— Он называется — Ледяной Скорбью, – продолжил демон. — он выращен в пепле мертвых воинов, вспоен слезами матерей, не дождавшихся детей и обвеян скорбью отцов, переживших своих чад.
Мысли закружились в голове Хаджара. Он понимал, куда клонит Хельмер, но не хотел этого признавать.
– Что ты хочешь этим сказать? — спросил, вместо этого, он.
Просто потому, что в сердце еще теплилась надежда. Надежда на то, что все обернется иначе. Что его глупая авантюра, в итоге, не обернется ценой, которую он не будет в силах заплатить.
— Ты все хорошо продумал, Хаджар, – Хельмер провел ладонью по “крышке” саркофага. — ты спрятался в Седенте, ожидая, что тот, кто сидит в тенях покажет себя… он не показал. И тогда ты решил сам себя проявить. Согласился отправиться в поход с Аркемейей. Почему нет… напомнить о себе той силе, что дергает тебя за ниточки.
-- Это не может быть он… просто не может…
– Не может почему? Потому что – он бог? Ты ведь полагал, что я тебя дергаю, так? Или, может, сам Князь. На худой конец – фейри. Но точно – не боги.
Хаджар промолчал.
Не было смысла говорить.
Хельмер был прав.
– Помнишь старину Моргана? – Хельмер убрал ладонь обратно под свой хищный плащ. – он заплатил за свои интриги всем, что у него было… ты же решил, что тебе будет нечем платить и поэтому чувствовал себя свободным, но… Безымянный Мир зиждется на тонком равновесии.
Хаджар опустился над саркофагом. Он вглядывался в зеленые глаза, ставшие темными из-за льда, закрывавшего их.
– Это чувство глубже любви, Хаджар. Любовь – лишь способ жизни продолжать себя. Хитрость природы. Не более того. Реакции в твоем мозгу – механизмы тела. То, что было между вами с Аркемейей, то, что происходит между адептами – глубже, древнее, могущественнее. Это не любовь.
Хаджар повернулся к демону.