Я отошла от него в сторону, туда, где было меньше народу, но открывался неплохой вид на гоночную трассу. Ден рвал противников. Как всегда. Я могла его ненавидеть, могла бояться, могла желать ему подохнуть в тяжких мучения, но отрицать, что этот сукин сын чертовски талантлив — глупо. Он гонял, как Бог, становясь одним целым с машиной, превращаясь в ветер.
После заезда та рыжая, что каталась с ним, вылезла из машины с шальным взглядом и блаженной улыбкой на губах. Голову на отсечение даю, дуреха думает, что влюбилась.
Мы пробыли на гонках, наверное, еще час, и когда Гордеев объявил, что нам пора идти, у меня в груди что-то перевернулось. Куда идти? Я не хочу! Дена мое мнение не интересовало, он уже направлялся бодрым шагом к своей красной ласточке, даже не оглядываясь, будучи уверенным, что я пойду следом.
— Эй, а как же я? Со мной-то еще не гоняли! Когда еще такой шанс выпадет?
Я уставилась на него, как на безумного. Куда он лезет? Они же в разных весовых категориях. Марк — шалопай, любящий развлечения, а Ден — акула, жадная до побед. У Волшина нет ни единого шанса. Он должен это понимать! Должен! Ведь не идиот!
Я пыталась встретиться с ним взглядом, но тот, как всегда, беспечно улыбался и играл на публику.
Все они позеры!
— Ну что, Ань, задержимся еще на полчасика? Ты не против? — поинтересовался у меня Гордеев, на полную мощность врубая заботливого парня. Со стороны посмотреть — так я сокровище урвала. Счастливица.
— Как хочешь.
— Вот и славно, — потрепал меня по щеке и пошел готовиться к старту, а я едва перевела дух, втайне радуясь тому, что гонки Гордеев все-таки любил больше, чем издевательства надо мной.
***
Марк выглядел бодрым и до одури счастливым из-за того, что напыщенный индюк из Москвы решил с ним погонять. Волшин настолько светился от радости, что я засомневалась в его умственных способностях. Хотя…
Дураком он не был. Никогда. Несмотря на зашкаливающий градус раздолбайства и беспечности. И это настораживало, а потом и вовсе закралось подозрение, что парень врет, играет на публику.