Он для своих в лепешку расшибется…
От этих слов у меня ладони вспотели, и затрясло еще сильнее.
— Видать, ты для него своя, — хмыкнул он, — кто бы мог подумать…
Может, кто-то и мог, но точно не я.
Когда обе машины синхронно сорвались со стартовой линии, я напрочь забыла о том, что надо дышать. Мир растворился, исчез за пеленой. Ни звуков, ни образов, ни запахов. Полный вакуум. Только прямая линия между мной и зеленым ниccaнoм. Я словно была с ним там, в салоне автомобиля. Смотрела на него и мысленно вопила: «Не смей подставляться! Не смей! Не приближайся к Гордееву!»
Мерз меня не слышал.
Волшин радостно завопил, а я стояла ни жива ни мертва, зная, что радоваться еще рано. Первый поворот ни хрена не значит! Ни хрена! И я оказалась права, потому что на следующей извилине впереди уже был Денис.
Они так и гнали, обгоняя друг друга, подрезая, разгоняясь до нереальных скоростей.
— Какая гонка! — распорядитель восхищенно гремел в микрофон. — Вы только посмотрите, какой накал!
К черту эти накалы. Я больше не хочу адреналина! Я хочу, чтобы сердце было на месте, а сейчас оно просто рвется на куски.
Когда машина Мерза сорвалась в занос, я чуть с ума не сошла от страха, захлебнувшись своим криком. В ушах шумело, кровь горячей волной захлестывала грудную клетку, каждый миллиметр тела бился в агонии. Это просто маленькая смерть.
Он справился, поймал, тут же устремляясь вслед за вырвавшимся соперником. Нагнал, едва не протаранив задний бампер, наседая на хвост, а потом снова поравнялся.
Я с ужасом думала о том, что у них схожие манеры вождения. Грубо, напористо, агрессивно. Каждый жестко выжимал соперника с трассы, нарушая все правила и запреты.
Чертовы психопаты. Что один, что второй! По самому краю, на грани провала. Нос к носу, плечо к плечу. Ни один не собирался уступать.
…И все-таки на последних метрах Захар сделал невозможное — выжал из своей машины чуть больше того, на что она была способна, и первым пересек финишную черту.
Мир оборвался и потонул в криках толпы.
Мерз победил.
Я прикрыла глаза, не в силах справиться с тем, что творилось внутри. Меня разрывало, крутило, выворачивало наизнанку, мутило от ярких огней, от этой чертовой музыки, от людей. Даже стало жаль, что я не умею падать в обморок, когда того требуют обстоятельства. Стойкая, зараза.