— Так-так, что за видео? — тут же подхватил распорядитель, еще больше разжигая всеобщий интерес, — рассказывайте! У нас секретов нет.
Я похолодела, внезапно испугавшись, что сейчас Ден вывалит всю правду по поводу того самого видео. Наверное, на моем лице отражался такой дикий ужас, что парень удовлетворенно ухмыльнулся:
— Домашнее порно, конечно, — в очередной раз выставил меня распутной девкой.
Кто-то засмеялся, кто-то заулюлюкал. Мне было плевать. Я готова перед всеми ними станцевать стриптиз или устроить голое дефиле, лишь бы Ден оставил меня в покое.
— Удаляй. Прямо сейчас.
Денис посмотрел на него, словно волк, готовый к броску. На скулах играли желваки, руки в карманах сжались в кулаки, но, несмотря на это, голос с него был ровный:
— Без проблем, — достал телефон, набрал пароль, показал файл распорядителю, потом чуть ли не ткнул мобильником Меранову в нос.
Захар только головой кивнул, чтобы я ближе подошла:
— Это?
Я с опаской шагнула к Гордееву, чувствуя, как он прожигает меня лютым взглядом, быстро посмотрела на экран и, увидев знакомую картинку, тут же отступила.
— Да, это оно.
— Удаляй.
Ден демонстративно нажал кнопку удалить, поднял телефон над головой, показывая пустую папку.
— Доволен?
— У тебя еще эта запись есть в почтовом архиве, — выпалила я, за что была удостоена очередного пылкого взора.
— Мухлюет, — громко произнёс Волшин, который стоял неподалеку и все записывал на телефон.
Снова поднялся гомон.
— Мы не любим, когда мухлюют, — вмешался распорядитель, — правила для всех равны.
— Просто забыл, — Ден снова начинал злиться, но ему приходилось держать себя в руках. Терять маску непоколебимого кумира очень не хотелось. Один раз слетит — обратно не натянешь.
— Удаляй, — Захар, все так же тяжело дыша, цедил сквозь зубы, по слогам, — иначе я подумаю, что ты пытаешься увернуться от обязательств. И планируешь снова потянуть свои лапы к Осиповой, когда рядом никого не будет.
— Ничего к ней не потянется. Все. Удалил. И в почте, и в облаке, и с телефона. Отовсюду, — он жестко тыкал пальцами по экрану, удаляя компромат на меня, а затем посмотрел в мою сторону, — Радуйся, Оса. Ты свободна.
Ты свободна.
Эти слова гудели в ушах, затмевая собой все остальное.
Свободна.
Надо выдохнуть, но у меня не получалось. Я просто не могла поверить, что, наконец, все закончилось.
Дальше я не могла ни слушать, не смотреть.