Он предупреждал Адраста, что Кастор захочет замести следы содеянного. Адраст, стражи, вероятно, и златовласая рабыня, омывавшая его в купальне… Кастор планомерно убил всех, кто знает правду.
Почти всех. Дэймен сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Каждой клеточкой тела он понимал, что спрашивать нельзя, но не сдержался.
– А Иокаста? – Ее имя Дэймен назвал без титула, как если бы обращался к ней самой. Торвельд окинул его испытующим взглядом.
– Любовница Кастора? Она в добром здравии. Беременность переносит хорошо… Так ты не знал? Она носит дитя Кастора.
– Своим наследником, – подсказал Дэймен."
"Вот на что она купилась… Дэймен помнил каждый ее белокурый локон, струящийся, как шелк. Но хватит об этом думать.
Дэймен поднял голову и, встретив взгляд Торвельда, почувствовал, что перегнул палку.
– Знаешь, – медленно проговорил Торвельд, – а ты немного похож на Кастора.
Нет.
– …тем больше сходства вижу. Кто-нибудь прежде…
Нет.
– …обращал на это внимание? Лоран наверняка…
– Нет, – сказал Дэймен. – Я…
Прозвучало слишком громко, слишком резко. Сердце оглушительно забилось в груди: вырвав из грез о доме, Дэймена резко вернули к предательству. Он знал, что от разоблачения его отделяет только вопиющая дерзость поступков Кастора. Безобразное, вероломное предательство, непостижимое для порядочного, здравомыслящего Торвельда.
– Простите меня. Я имел в виду… Надеюсь, вы не скажете принцу, что я похож на Кастора. Такое сравнение его не обрадует. – Дэймен не лгал: Лоран легко сделает правильный вывод. Он уже стоял на пороге догадки. – Королевскую семью Акилоса он не жалует.
Сказать бы Торвельду, что он польщен таким сравнением, да язык не поворачивался.
Извинение хотя бы ненадолго отвлекло патрского принца.
– Отношение Лорана к Акилосу всем прекрасно известно, – с тревогой проговорил он.
Попытки Кастора строить козни Лорану казались Дэймену сродни стараниям волка строить козни змее.