— Будет на нас бросаться, придется делать новые записи в медицинских книжках.
— Развяжи и жди в коридоре! — приказал Никольский. — Мы пока еще в состоянии постоять за себя.
— Слушаюсь! — Рядовой поддел перочинным ножиком веревку, быстро размотал путы и смотался.
Немецкий офицер потирал затекшие запястья, исподлобья разглядывал своих врагов.
Особых иллюзий майор Никольский не питал, но пообщаться с этим типом стоило. Он кивнул на табуретку, предлагая присесть. Немец поколебался, потом гордо покачал головой. Дескать, сами сидите.
— Представьтесь, пожалуйста, — вежливо попросил Павел на немецком. — Назовите ваше звание, должность, уточните обстоятельства, которые помешали вам бежать отсюда.
Немец презрительно фыркнул. Прямой, как шпала, в задрипанном пиджачке, надменный до невозможности, он смотрелся донельзя карикатурно.
— Русские медведи, вылезшие из берлоги, учат немецкий язык, да? Поздравляю, у вас неплохо получается.
Остальные офицеры контрразведки СМЕРШ знали немецкий язык не в совершенстве, но понимать чужую речь могли и рожи состроили соответствующие. Немец заметил это, слегка смутился, но продолжал изображать арийскую невозмутимость.
— Пауль Шлиссельман. — Он щелкнул каблуками и дернул подбородком. — Штурмфюрер СС! — Похоже, его распирало от гордости за собственную значимость. — Начальник охраны блоков номер десять, одиннадцать и двенадцать.
Офицеры и ухом не повели. Никто из них не сорвался с места, не бросился бежать. Гундарь докладывал им, что фрицы не успели осуществить задуманное. Часть архивов они погрузили в машину. Бойцы лейтенанта Терновского загнали их в подвал, потом выкурили обратно и расстреляли.
Штурмфюрер и двое его подчиненных минировали бойлерную, соединенную со зданием, бежать не успели. Они хотели раствориться среди заключенных, но их раскусили.
Офицеры снисходительно улыбались, что не укрылось от внимания штурмфюрера.
— Что находилось в перечисленных блоках? — спросил Павел.
— Блок десять — мужской карантинный лагерь. Блок одиннадцать — женский карантинный лагерь. Блок двенадцать — место наказания для нарушителей правил лагеря, — не моргнув глазом отчитался Шлиссельман."
"О блоках вроде здешнего, двенадцатого, Павел уже слышал.