Да и потом – тебя что, не довели до дому? Бросили в овраге помирать? Сдали в вытрезвитель? Знаешь, ты тоже не преувеличивай! И вообще, видишь, – она кивнула на ногу, – у меня тоже неприятности. И куда серьезнее, чем у тебя!
– А что случилось?
– Да вывих! Об корягу споткнулась. Нога распухла, боль адская!
– Тоже напилась? – усмехнулась Аля. – Хотя вряд ли, ты у нас закаленная.
– Зря ты так, – обиделась Оля. – Зря. И вообще… Что ты сравниваешь? Бабка над тобой трясется, любые твои желания исполняет! Что такое деньги, тебе неведомо.
Ну не дебил? И ни слова про Катю, ни слова! Ни одного вопроса: «Как ты, что собираешься делать дальше?» Вот такая скотина мой родной отец. – Помолчав, Оля добавила: – Я никому не нужна, понимаешь? Вообще никому! Ни одному человеку на всем белом свете! Тетке написала, Валериной сестре, в Казань. Катя с ней дружила, подарки ей привозила. Та, конечно, та еще жучка – приваливала, как только мои с гастролей возвращались.
– Ладно, проехали, – поморщилась Аля.
Софьи дома не было, ну и хорошо. Но вскоре Аля услышала, как хлопнула входная дверь.
Назавтра поехали подавать документы. Аля заметила, что Оля перестала хромать. Так быстро прошло? Может быть. Или всем просто хочется, чтобы их пожалели?
Документы подали и пошли в кафе-мороженое.
Аля смотрела на подругу и думала: «А ведь она мне такой близкий и родной человек.
Конечно, бабушка поняла, что Аля решила поступать в пединститут из-за Оли. Она ее не ругала. Просто сказала:
– Зря ты, Аля. Нельзя так идти на поводу.