Кинув на внучку удивленный взгляд, Софья Павловна уточнила:
– А что, собственно, конкретно вас, мадемуазель, интересует? А, поняла! Старший сын.
Смущенная, Аля делано-равнодушно ответила:
– А почему нет? Мы ведь знакомы. Что в этом странного, ба?
– Да ничего, – ответила та. – А что там вообще может быть хорошего или нового? Максим все такой же, валяет дурака, один институт бросил, второй на подходе, сплошные прогулы и звонки из деканата. Живет на даче, от нее, как подозревает Алка, остались руины. Прошлым летом хотела заехать туда с маленькими – он не пустил.
Коллектив школы оказался в точности таким, как прогнозировала умная ба: одни тетки. Кто из них кто – понять было сложно.
"С виду все мило и благостно, подбадривающие улыбки юной коллеге, «всегда готовы помочь и разъяснить», по словам пожилой и явно замученной директрисы. Красивая яркая завуч со звучным именем Виктория – совсем молодая, немного за тридцать. Взгляд оценивающий, словно Аля пришла наниматься в Дом моды.
Немного скривилась, глянув на ее туфли без каблуков.
Сама-то на высоченных.
Первый урок в седьмом. Аля зашла в класс, прижимая к груди журнал. Зашла и залилась краской. Испугалась – дети замечают все! Но детям было по барабану, какого цвета лицо у училки – да хоть серо-буро-малиновое! Они все еще были возбуждены первой встречей, делились летними впечатлениями, перешептывались, похихикивали и фыркали. Все понятно – первое сентября не для занятий. Но надо сразу поставить на место, верно?
Растерянная, тысячу раз репетировавшая вступительную речь, Аля беспомощно опустилась на стул.
Она подалась вперед и, кивнув на классный журнал, прошептала:
– На последней странице!
Аля вздрогнула и с испугом посмотрела на девочку.
– Список! – шепнула та.