– Во всяком случае, дисциплина там железная, все под контролем, для обучающихся разработана четкая программа: тренировки – анкетирование – совместные посиделки для обсуждения высоких истин – выезды на природу для практик и сплочения – задания – встречи с духовным лидером – просветление! Каждый шаг продуман, расчетливо выверен и втягивает адепта в закрытый круг, крепко прикручивая и делая зависимым и внушаемым. А еще это большой диверсифицированный бизнес: у Гоги и спортивно-оздоровительные центры, и фирменные магазины, и сетевой маркетинг, и благотворительные фонды.
– Погоди-ка. – Сашка замерла с салфеткой в поднятой руке, как народная плясунья. – И все это открытая информация? Ее тебе Таганцев сообщил?
– Саш, я бы не назвала открытой информацией сведения, которыми располагают правоохранительные органы, – заметила я.
– Я о другом. Если они, эти органы, соответствующими сведениями располагают, то почему же господин Гога до сих пор на свободе?
– Саш, а за что его сажать? – Я развела руками. – Что такое «секта»? В нашем законодательстве нет ответа. У понятий «псевдорелигиозные», «деструктивные организации» и «антиобщественные группы» не имеется юридической базы. Существует лишь понятие экстремистской организации, список таковых каждый может прочесть на сайте Министерства юстиции.
– А досье на него уже есть, – хмыкнула Сашка. – Шьется дело потихоньку, да?
– Выражения у тебя. – Я поморщилась. – Уже несколько лет идет речь о том, что в законодательство нужно вносить изменения. По экспертным оценкам, сейчас в России действуют примерно пятьсот деструктивных сект.
– А зачем, если это пока что разрешено? – Кажется, Сашке стало интересно. Может, передумает еще на журфак идти и поступит в юридический?
– А затем, что под видом тренингов личностного роста, всевозможных школ лидерства, центров просвещения и сетевого маркетинга могут действовать агрессивные сектанты.