— Но если он не убивал никого?
— Тогда его оправдают. Но для начала надо его найти. Вдруг с ним тоже что-то случилось, а никто не знает. Помогите нам. Вы же можете помочь.
— С чего вы взяли? — Карина вынуждена была признаться, что следователь ее пугал. Она все время опасалась подвоха.
— Подумайте, где он может скрываться. Поговорите с сослуживцами, вдруг кто-то знает или догадывается.
— Но вы же их вызываете на допрос. Поговорите сами.
— Ну, с вами они могут быть более откровенны, — ухмыльнулся следователь, подписывая Карине пропуск.
К вечеру, устав от неопределенности, сотрудники агентства стали группироваться в районе приемной. Они надеялись, что кто-нибудь из руководства — Игорь Скворцов, Аркадий Конокрад, Гриша Березин или даже, на худой конец, Карина Крупенникова — скажут наконец что-нибудь ободряющее, что укрепит их веру в генерального директора и вселит надежду на благополучное завершение ужасной истории.
— Бред какой-то, — мрачно гудел главный аналитик агентства Костя Суворов.
— А если это любовь? — взволнованно предположила юная блондинка Лиза Никифорова из клиентского отдела. — Неразделенная! Из-за любви даже сильные мужчины теряют голову и готовы на все!
— Ах, Лиза, — приобнял ее за плечи Иван Пегов, занимавшийся в агентстве сувенирной продукцией. — Ты слишком молода и поэтому не знаешь, что сильные мужчины не сходят с ума от любви.
— Родион Марьянов — и неразделенная любовь? — оживленно включился в разговор Вадик Куц. — Это так же невозможно, как Роман Абрамович и ипотечный кредит!
Вадик был мастер рекламного слогана и брендовой фразы, поэтому мыслил образно.
Здесь же толкалась Ванда Конокрад. С маской скорби на лице, она была похожа на персонаж древнегреческой трагедии, только без разодранных одежд и пепла на голове. Сделав несколько кругов по приемной, Ванда выходила в коридор и, пройдя его из конца в конец, возвращалась назад.
Наконец появился Аркадий Конокрад, которого как раз только что отпустил следователь.