— Что же касается версий… Мы сейчас отбросили маловероятные и решили сосредоточиться на наиболее вероятных. У нас их получилось три. Пробежимся еще раз?
— Пробежимся, — с готовностью прилежного ученика кивнул головой Марьянов. — В первую очередь нас интересуют люди, которые имели возможность отравить пирожные. Меня мы исключили.
Карина хихикнула, и Марьянов вдруг подумал, что она совсем еще молодая девчонка.
— И меня! — сказала она. — Я же перекладывала пирожные из одного пакета в другой.
— Итак, мы невиновны, — провозгласил Родион.
— Или сама отравила, — подхватила Карина, — или знает, кто их отравил. Что говорит в пользу этой версии?
— Ее странное поведение. Слишком странное. Конечно, может статься, что оно не имело отношения к отравленным пирожным, но Нателлу из списка подозреваемых мы никак не можем исключить.
— Что еще?
— Еще она утверждала, что Нона уехала к матери. Она знала о приборе, который стоял в кладовке, и сбежала, прихватив его с собой.
— Не забудьте, что ее поджидала машина, за рулем которой сидел какой-то бугай.
— Меня интересует, знала ли о приборе Нона. По всему выходит, что знала. Пока Нателла соблазняла меня наверху, в спальне, Нона записывала все происходящее.
— Значит, можно предположить, что прибором занималась Нона.
— Теоретически — да.
Карина выразительно посмотрела на Родиона, и он коротко пояснил:
— Я пытался ее угомонить.
— Вы забыли про то, что я сидела в кустах, — напомнила Карина. — Ваша жена не могла незаметно проскочить мимо меня. Если только она тоже прыгала через забор соседей.
— Хотите сказать, она с самого начала сидела в кладовке? — насупился Родион.
— Похоже, что у сестер была конкретная цель. Думаю, не зря вы поручили Пете следить именно за Нателлой.
— Вероятно, и пирожные она отравила? — задумчиво произнес Марьянов.
— Отравить пирожные мог только настоящий монстр, — заметила Карина. — Хотя внутри каждого из нас сидит монстр.
— Очень назидательно. Если не раскроем преступление, станем басни писать. С моралью.
— У убийцы всегда есть цель, — напомнила Карина, не обращая внимания на колкости. — Поэтому главный вопрос: кому это было нужно?
— Нет, — живо возразил Марьянов.