— Наверное, просто хочет повидаться и лично убедиться, что я держусь, — предположил Марьянов. — Мне кажется, он излишне рискует. Вдруг он в милицейской разработке? Можно нарваться на проблемы.
— Риск невелик. Следствие, по информации, которой он располагает, пока не приобрело вселенский размах, так что тотальной слежки опасаться не стоит.
Пока они препирались в коридоре, мимо них безмолвной тенью дважды прошел Гаврюсов, глядя перед собой невидящими глазами.
— Никак не могу к этому ужасу привыкнуть.
— Не заморачивайтесь, — беззаботно махнула рукой Карина. — Васька совершенно безвредный.
— Слушайте, — напрягся Марьянов. — Вы мне сейчас напомнили: одна из тех дам, разговор которых подслушал Соловьев, часто употребляла это слово — заморочки. У вас нет никаких мыслей на этот счет?
— Да я вам уже сто раз говорила — его многие употребляют. На работе девчонки, подружки мои, знакомые мужчины.
— Ага. Или говорила по-китайски, а еще лучше — к месту и не к месту называла бы свою собеседницу по фамилии. Ладно, пора ехать. А вообще, Карина, вам бы выспаться надо — у вас глаза красные и зеваете постоянно.
— Да, поспать бы не мешало. Если я буду продолжать в том же духе, то завтра засну в рабочем кресле, прямо перед дверью вашего кабинета.
Марьянов с грустью вспомнил свой любимый кабинет и вздохнул.
Не успела машина остановиться, как в салон, прямо из лесной темноты, вломился мужчина в черном и хрипло приказал: «Газу!»
— Петька! — радостно заорал Марьянов.
— Родя!
Они неловко обнялись и затем долго трясли друг
другу руки.
— Куда нам дальше? — спросила Карина. — Вон указатель, о котором вы говорили.
— Теперь направо и до развилки. Там еще раз направо. Проедете с километр и упретесь в шлагбаум. Дальше — моя забота.
Возле шлагбаума топтались два рослых молодых человека в камуфляжной форме и с оружием. Осветив фонариками пассажиров машины, они узнали Чижова и тут же вытянулись в струнку. Один из них сделал знак рукой, и шлагбаум поднялся.