— Да, мы с ней в театре встретились, я как раз с Ноной был.
— Ах да, ее ведь зовут Нона… С одной 'эн' . Очень оригинально.
— Посмейся, посмейся. Лена, конечно, еще оригинальнее.
— Нет, дорогой мой, самое оригинальное имя — у тебя. Ты так и останешься единственным Родионом в моей жизни. Ну где я найду еще одного Родиона?
— Ты ищешь? — зачем-то спросил Марьянов, непроизвольно втянувшийся в эту словесную игру.
— Нет. Хочу, чтобы ты так единственным и оставался, — с неожиданной грустью сказала Лена.
Марьянов почувствовал, что если они продолжат в том же духе, то могут зайти очень далеко.
— Нет, ну все-таки: как твои дела? Тебя я по телику не видел, но догадываюсь, что ты — само очарование и даже лучше.
— Не подлизывайся. Дела так себе, по-разному. Не хочу сейчас об этом говорить. Давай о чем-нибудь другом.
— Лен, слушай, я ведь позвонил тебе, конечно, не просто так. С умыслом. Не презирай меня за это.
— А что за умысел? Признавайся скорее.
— Сейчас признаюсь. Я помочь хочу. У тебя ведь неприятности, правда? И большие неприятности…
— Откуда ты знаешь? Тебе кто-то сказал? Кто? — Голос у Лены был даже не взволнованный — испуганный.
— Мне рассказал твой приятель Юрий Панюшкин.
— Кто это? — удивилась Лена.
— Панюшкин, — повторил Марьянов, думая, что Лена не расслышала.
— Я не знаю никакого Панюшкина.
— Погоди. Он сказал мне, что он — твой друг. Доверенный друг! Которому ты все о себе рассказываешь.
— Ты меня разыгрываешь? — неуверенно спросила Лена. — Нет у меня никакого друга Панюшкина.
— Такой маленький, плешивый тип, — не сдавался Марьянов. — Явился ко мне, сказал, что он — твой близкий друг.
— Родь, ты меня пугаешь. Почему какой-то тип пришел именно к тебе?!
— Лен, я не знаю. А у тебя действительно большие проблемы?
— Действительно. Хоть иди — и топись. Собственной тени пугаюсь.
— Тебя жених бросил? — на всякий случай спросил Марьянов, хотя интуитивно догадался, что все это чушь собачья.
— Жених?! Господи, Родька, да не было у меня никакого жениха после тебя. Так, одни ухажеры.
— Почему же ты тогда собственной тени пугаешься? — настаивал Марьянов.
— Родь, это не телефонный разговор.
Лена вопросительно замолчала. Марьянов знал, что следующую фразу первым должен сказать он. И понимал, какая это должна быть фраза.
— Тогда давай встретимся, и ты мне все расскажешь с глазу на глаз.
— Шутишь?
— Серьезно.