Вот Марьянов, наголо бритый, в тюремной полосатой робе, закованный в кандалы, бредет по грязной дороге в окружении вооруженных конвоиров и лающих овчарок. Или в ушанке, телогрейке и валенках пилит огромное дерево.
Начальник клиентского отдела Звонарев даже рассердился на Карину, потому что из-за ее невнимательности пришлось спешно переделывать один важный документ.
— Я тебя сегодня не узнаю! — сурово резюмировал он, возвращая ей бумаги на доработку.
— Сейчас быстренько переделаю, — виновато пряча глаза, пробормотала она.
— Только на сей раз внимательно, пожалуйста. Все-таки не меню для чебуречной печатаем, а разрабатываем продукт, за который клиент платит деньги. Причем немалые.
Карина снова попыталась сосредоточиться на работе, но сегодня это плохо удавалось. Проклятые вопросы — что же все-таки задумал Марьянов и что ей теперь делать? — не давали покоя.
Примерно в начале шестого Марьянов позвонил по внутреннему телефону и сказал:
— Карина, меня ни с кем сегодня больше не соединяйте, просите всех звонить завтра утром.
— Хорошо, Родион Алексеевич, я предупрежу. Вы уезжаете?
— Пока не знаю. Вероятно. Но, может быть, и нет, — туманно ответил генеральный директор.
«Кого-то ждет и волнуется», — поняла Карина. Нет, сегодня шеф положительно был не такой, как обычно. Если он куда-то отправится, следует тихонечко проследить за ним.
«В любом случае, — размышляла Карина, — нужно быть предельно внимательной и держать ситуацию под контролем. Вдруг это как-то связано с Ноной? Или не с Ноной, а с этой, как ее, про которую говорил тот неприятный тип по фамилии Панюшкин.
Выполняя поручение шефа, она обзвонила всех, кому мог сегодня потребоваться генеральный директор. Скворцов тут же прибежал с ворохом всяких бумаг, но довольно быстро вышел и вскоре уехал, сказав, что будет только завтра. Звонарев сказал, что пока Карина не исправит документ, делать у Марьянова ему нечего. Бере-зин был на каком-то конгрессе вместе с начальником отдела рекламы. Правда, ее звонок очень взволновал финансового директора.