Удерживая за поясницу и затылок он делает медленное движение бедрами.
Вскрикиваю, пытаясь опять вырваться.
— Больно?
— Я не знаю… Шокирующе!
— Это не больно… детка… — сжимает крепче, рука съезжает по копчику к месту нашего соединения, пальцы обрисовывают этот полукруг. — Всё хорошо… моя маленькая… моя девочка… Не сопротивляйся.
Еще одно движение внутрь.
Впиваюсь в его плечо зубками, гася свой стон.
— Не сжимайся! — легкий шлепок. — Don't move… Доверься мне…
— Пусти… пусти…
— Нет. Потерпи меня.
Еще один толчок внутрь под аккомпанемент моих вскриков.
— Поднимись… сядь глубже… удобнее…
— Удобнее? — нервно смеюсь я, подчиняясь. — На эту боеголовку? Это невозможно!
Упираюсь ладонями в его грудь. Рывком подтягивает мои колени, оказываясь еще глубже и невыносимее внутри.
Сволочь!
Рыча слегка припечатываю ему по щеке. Улыбается… И снова его синее стекло в глазах плавиться и течет. Завороженно смотрю… Мы медленно моргаем.
— Двигайся, малышка… — с возбужденным шипением проходится зубами по губе.
Отрицательно качаю головой, пытаясь отдышаться.
— Или я сам.
— Стой, стой…
— Не могу. Терпи…
Обхватывает крепко руками за талию. Толчок. Наши смешанные с шипением стоны. Еще толчок… Еще… Впиваюсь коготками в его грудь от невыносимости этих ощущений.
Но я чувствую, как каждое мой «ой… ай… стой… нет…» взрывает его и заставляет прикрывать от удовольствия глаза и кусать губы. Он кайфует именно от ЭТОГО сейчас. И всё во мне вибрирует от этого его несдержанного удовольствия, прозрачности, порочной чувственности.
И я хныкая смеюсь, врезаясь в него коготками еще сильнее. Кто же придумал такие передозы?! И неужели реально можно привыкнуть?!?
— Ай… яй… — выкручиваюсь на слишком интенсивный толчок и соскальзываю с него наконец-то!
— Же-ня… — возбужденно и предупреждающе. — Покусаю.
Перехватывает мое лицо, тянет к себе. Поцелуй…
— Возьми его в руку… — шепчут мне в ушко его губы, он удерживает меня за шею, не позволяя распрямиться
Подчиняюсь.
— Направь… да… дальше… вот так… Опускайся… еще… еще! Смелее, детка. Давай… сама… мхм… умница моя… — от этого шепота моя крыша улетает и в глазах искрит. — Но все равно толчком заполняет меня полностью сам.
И от ощущений его не слишком щадящего проникновения у моего тела практически уже нет истерики.