Мы такие мокрые… что, если бы не эта его выраженная головка, которая тормозит каждый раз… то, мне кажется, каждое движение вынуждало бы нас терять тела друг друга и входить ему заново.
И словно улавливая мои мысли он несколько раз делает это намеренно. Полностью покидает меня и врывается, тихо рыча от своих ощущений и моих очередных жалобных попискиваний, уже густо разбавленными стонами удовольствия.
И покидает меня, отпуская. Мои бедра дрожат и между ними ноет совсем теперь по-другому!
— Всё? — с сомнением поднимаюсь, заглядывая в глаза.
Сжимает губы, всматриваясь мне в глаза, его ноздри несдержанно раздуваются.
— Всё! Иди ко мне! — рывком укладывает на спину, подхватывая под бедро.
— Аронов! — запечатывает мой рот своим гася звуки.
Толкается резче! Безжалостно впечатывая меня в свою постель.
Боже!!!
И, распиная, ускоряется, извлекая из меня тысячу неконтролируемых звуков, звезды из глаз и невыносимые отключающие судороги удовольствия. Несколько медленных рывков в конце… Довольное урчание в шею.
Мои бедра продолжают дрожать, я пытаюсь проморгаться и отдышаться. Сердце с оттяжкой лупит в ребра.
Поцелуй в живот… лобок…
— Больно?…
— Пока не знаю… — шепчу я исступлённо… — Все онемело опять… особенно мозг…
Расслабленно смеется.
— Моя вкусная девочка…
Глава 28 — Изнасилования сладкие и не очень (ч2)
Меня втягивает внутрь бетонной коробки, в скрюченного в ней человека. От человека в нем ничего уже не осталось.
И я молюсь, чтобы этого не случилось.
Ну, почему сейчас?! При нем. Ну, почему?!?
— Женя!! Женечка… — встряхивает он меня. — Женя!"
"И с криком я вырываюсь из его рук, подскакивая на кровати. Тяжело дышу, не совсем еще собрав воедино свои расщепленные версии и их переживания.