Но зато знала Зизи! И устроила все это безобразие. Конечно, и я был виноват, повел себя, как последний осел, с этими письмами… После всего я припер кузину к стенке и она созналась.
-Да, я сделала это нарочно! Бесит меня эта Арсентьева! Вот бесит и все! Вечно со своими картинками носится! И наш учитель рисования, господин Сокольский, все ее хвалит, говорит, что талааант у нее видите ли, ей серьезно надо этому учиться! Как будто другие хуже рисуют, чем эта страшила! Подумаешь! И вообще, Серж, она тебе не пара! Я же для тебя старалась!"
"Все это я припомнил, пока Долли одевалась, покуда я нашел ей наемный экипаж, чтобы уехать домой.
Когда вернулся в зал, мама уже улаживала дела с княгиней Гагариной. Чтобы поддержать мамину версию, я нежно взял ручку жены, поцеловал перчатку, ласково глядя на Лизу. То есть, полностью изображая любящего супруга.
В особняке Гагариных мы забрали вещи Лизы и ее кота.
Дома, в холле, нас ожидал отец, сказал, что Анна все ещё плохо себя чувствует, да и маме тоже стало плохо после всего происшедшего, поэтому разговор переносится на утро. Мы пошли в мои комнаты.
Глава 41
Слуги уже доставили багаж Лизы в мои покои, я сидел в гостиной, пока супруга с горничной занимались вещами, умывалась и прочими дамскими мелочами.
-Что, брат Федор, вот такая глупая ситуация, прямо как во французских комедиях, что нынче представляют в театрах... Муж и жена встречаются на балу, при этом муж ещё и любовницу притащил... Виноват я, это уж бесспорно… но с другой стороны, сама же она меня отправила, не буду говорить куда.
Если со стороны посмотреть - сплошное сумасшествие! Внешне нормальный человек беседует с котом... В глазах кота явно читалось лёгкое презрение, он отчётливо то ли хмыкнул, то ли икнул, казалось, вот-вот покрутит лапкой у виска.