– Просто проследи, чтобы он никуда не ушел из квартиры. Тут много еды и воды.
– Ты как будто говоришь о собаке… – замечает Лэндон.
Раздраженно потираю виски.
– Разум у старика вполне мог деградировать до этого уровня. Так ты поможешь мне или нет?
Он сердито смотрит на меня, и я добавляю:
– Ради Тессы.
Это нечестно, но знаю, что ход сработает.
Через секунду Лэндон сдается и кивает.
– Только на одну ночь, – соглашается он, и я отворачиваюсь, чтобы скрыть улыбку.
Не знаю, какова будет реакция Тессы на нарушение нашего уговора о «свободе», но это всего на одну ночь.
– Она знает, что ты приедешь? – спрашивает меня Лэндон по дороге в спальню.
Пытаюсь найти на полу футболку – я по-прежнему голый по пояс.
– Узнает, как только я приеду.
– Она рассказала, как вы болтали по телефону.
Рассказала? Это на нее совсем не похоже.
– Зачем ей рассказывать про то, как мы занимались сексом по телефону? – удивляюсь я.
У Лэндона округляются глаза от изумления.
– Ого! Что? Что?! Я не… О боже! – недовольно бормочет он, пытаясь заткнуть уши, но слишком поздно.
Он густо краснеет, и комната наполняется моим смехом.
– Выражайся точнее, когда речь идет обо мне и Тессе, разве ты этого еще не понял? – усмехаюсь я, вспоминая ее стоны по телефону.
– Видимо, понял.
– И?..
– Тебе она кажется счастливой?
Моя улыбка исчезает.
– Почему ты спрашиваешь?
На его лице проступает тревога.
– Просто интересуюсь. Я за нее как-то переживаю. Похоже, она не так уж радуется Сиэтлу, как я ожидал.
– Не знаю. – Я потираю затылок. – Да, по голосу она не кажется счастливой, но не знаю, почему именно – то ли потому, что я придурок, то ли потому, что Сиэтл нравится ей не настолько, как она думала, – честно отвечаю я.
– Надеюсь, первое. Я хочу, чтобы она там была счастлива, – замечает Лэндон.
– И я тоже, вроде того.
Лэндон пинает ногой грязные черные джинсы.
– Эй, я собирался их надеть, – сержусь я и наклоняюсь, чтобы поднять.
– У тебя нет чистой одежды?
– В данный момент нет.
– Ты вообще стирал после ее отъезда?
– Да… – вру я.
– Ага. – Он показывает на пятно на моей черной футболке. Может, горчица?
– Черт.