– Снимаю футболку и бросаю ее на пол. – Мне нечего надеть, черт возьми.
Открываю нижний ящик комода и облегченно вздыхаю: в дальнем углу лежит стопка чистых черных футболок.
– Как насчет этих? – Лэндон показывает на темно-синие джинсы, висящие в шкафу.
– Нет.
– Почему нет? Ты все время носишь только черные.
– Именно, – отвечаю я.
– Ну, похоже, единственная пара, которая у тебя есть, сейчас грязная, так что…
– У меня их пять пар, – поправляю я его. – Просто они одинакового фасона.
Тяжело вздохнув, я тянусь через него к шкафу и снимаю с вешалки чертовы синие джинсы.
– Они чересчур… облегающие. – Лэндон прикусывает губу, чтобы не рассмеяться.
– Отвали, – говорю я и показываю ему средний палец и продолжаю собирать всякую хрень в дорогу."
"Двадцать минут спустя мы снова в гостиной: Ричард по-прежнему спит, Лэндон достает меня шутками про узкие джинсы.
– Что мне сказать ему, когда он проснется? – спрашивает он.
– Что хочешь. Будет забавно, если ты его немного подурачишь. Можешь притвориться, будто ты – это я или будто ты не знаешь, почему он здесь, – смеюсь я. – Он жутко растеряется.
Лэндон не понимает, что в этом смешного, и практически выталкивает меня за дверь.
– Осторожнее за рулем, на дороге скользко, – предупреждает он.
– Понял.
Перекидываю сумку через плечо и ухожу, пока он не успел выдать еще какую-нибудь банальщину.
В дороге я не могу отделаться от мыслей о своем кошмаре. Он был таким реалистичным, таким чертовски ярким. Я слышал, как Тесса стонала имя того засранца, я даже слышал, как она ногтями царапает его кожу.
Включаю радио, чтобы отвлечься от размышлений, но это не помогает. Тогда я решаю подумать о ней, вспомнить, как мы были вместе, чтобы кошмарные образы перестали меня преследовать. Иначе эта поездка станет самой долгой в моей жизни.
– Смотри, какие милые детки! – вопит Тесса, показывая на стаю маленьких копошащихся существ.
Ну, на самом деле их было всего двое. Но все равно.
– Да, да. Очень милые. – Я закатываю глаза и тащу ее дальше по магазину.
– У них даже одинаковые бантики в волосах.
Она широко улыбается, а голос становится пронзительным, как обычно у женщин, когда они видят маленьких детей: у них начинает вырабатываться какой-то гормон или вроде того.