Он молча садится рядом со мной и устремляет взгляд на экран.
– Что за дрянь мы будем смотреть на этот раз? – спрашивает он.
– «Неспящих в Сиэтле», – отвечаю я с усмешкой.
Хардин закатывает глаза.
– Да ну? Это разве не более ранняя версия той ерунды, которую мы только что посмотрели?
– Это неплохой фильм, – с улыбкой отвечаю я.
Кино несколько отвлекает меня от мыслей об отце. Хардин молча воткнулся в экран. Его плечи напряжены, он погружен в свои мрачные мысли. Неожиданно он притягивает меня к себе и шепчет:
– Я тебя люблю.
Я смотрю в его зеленые глаза и отвечаю:
– Я тоже тебя люблю."
"Несколько мгновений смотрю на него, поражаясь его красоте. Он действительно меня любит, и его сегодняшнее спокойное поведение – очередное доказательство. Раньше я страшилась, что он подомнет меня под себя. Теперь я не буду возражать, если он решит это сделать.
Вздрагиваю от неожиданного громкого стука в дверь. Я и не заметила, как задремала на руках у Хардина. Он осторожно отодвигает меня и встает. Я изучаю его лицо, опасаясь гнева, но Хардин выглядит скорее усталым и обеспокоенным.
– Не ходи за мной, – просит он.
Я киваю. Мне не хочется снова видеть Чада.
– Нам следует вызвать полицию, иначе он не перестанет сюда приходить, – недовольно замечаю я. Я оглядываюсь на Лэндона и отца. Оба спят. Похоже, мы все заснули. Забавно.
– Нет, – слышу я голос Хардина из коридора.
Поднимаюсь на колени и приоткрываю дверь. Что, если Чад пришел не один? Что, если он хочет отомстить Хардину? Встаю и подхожу к отцу, чтобы разбудить.
За моей спиной раздается стук каблуков. Оборачиваюсь и вижу мать. Она – в своем узком красном платье, с завитыми волосами и в ярко-красной помаде. На красивом лице – печать мрачной решительности.
– Что ты здесь… – начинаю я, переводя взгляд на Хардина.
Он выглядит необычайно спокойным.
– Ты ей позвонил?
Хардин отводит взгляд. Как он мог позвонить моей матери? Зачем вообще он это сделал?
– Ты не отвечаешь на мои звонки, Тереза, – грозно начинает мать. – И теперь я вдруг узнаю, что здесь твой отец! И что он принимает наркотики!
Она проносится мимо меня словно коршун и оказывается у дивана.
– Вставай, Ричард! – страшно рычит она, и я вздрагиваю.
Отец садится и трясет головой. Когда он осознает, кто стоит перед ним, его глаза чуть не выкатываются из орбит.
– Кэрол? – спрашивает он необычайно жалко.
– Как ты смеешь! – Мать трясет пальцем перед его лицом.