Я взял ремень и затянул туго, до скрежета его зубов.
— Терпи, казак, полковником будешь, — подбодрил я его.
— Я и так полковник, в отставке… У-у… полегче, лейтенант.
Палыч шипел, скрипел, но держался и экзекуцию выдержал. Кровопотеря замедлилась. Из раны уже не бежало, а сочилось.
После я оторвал ему на рубашке рукав и завязал саму рану. Все… Теперь за дело.
— Короче, — сказал я, — план такой. Я иду туда, в развалины. Пугаю ублюдка, выгоняю на тебя. Ты смотри в оба. Если что — стреляй, лучше по ногам. Ну или уж куда придётся.
— Ты, пацан, рехнулся⁈ — пробурчал он, стиснув зубы. — С резиновыми пулями пойдешь? Тебе мозги ветром продуло?
— Выхода нет, Палыч, — коротко ответил я, больше не пытаясь никем притворяться. — Другого оружия тоже.
— Слушай, лейтенант, — поднял палец Палыч. — По званию я старше, хоть и в отставке.
— Иди на хер… Всё, я пошел…
— Сам иди… — буркнул Палыч и тихо добавил: — Удачи, Максим…
* * *Я высунулся из-за капота, мельком глянул на окна старого здания. Где-то там, в черноте одного из проёмов прятался Рябой. Палит нас. Ждёт, когда снова высунемся. Судя по хлопку — стрелял из пистолета. И, скорее всего, целился в голову, в тело, но никак не по ногам. Но попал в бедро Палычу — значит, промахнулся.
Так… что теперь? Думай, Макс, думай. Ага… Нужен шум. Отвлекающий манёвр.
На земле рядом — камень. Увесистый и гладкий, как яйцо динозавра. Поднял. Обернулся к Черкасову:
— Извини, брат…
Не высовываясь, замахнулся, метнул. Камень с грохотом врезался в лобовуху рядом стоящего «мерса». Стекло не рассыпалось, но пошло трещинами, паутиной, хрустнуло. Камень отлетел, стукнул по капоту, соскользнул на землю.
Я в тот же миг, пока камень еще летел, рванул в сторону — к пролому в кирпичной стене. Прыжками, пригнув голову.
Бах! Бах!
Два выстрела прозвучали уже вдогонку. Но поздно. Камень сработал. Отвлек. Пули ударили по гравию, сыпанула крошка — я почуял это затылком."
"Я влетел в темноту, внутрь развалин. Запах сырости, плесени, бетона. Тело, как пружина, дыхание разве что чуть сбилось.