Замер.
Ждал.
Тишина мертвая, и я вдруг ясно услышал, как тикает секундная стрелка на моих часах. Тик. Так. Тик. Так.
Ловушка была готова. Теперь — только терпение. Ах да… Еще последний штрих. Я поднял обломок кирпича и швырнул в сторону чучела. Тот прокатился с глухим стуком. Разлетелся на части, наделал шума. Теперь точно всё.
Прошло минут десять, но Рябой не появился, не клюнул. Во всяком случае, я его не слышал. Хитрый гад… Неужели все-таки свинтил? Пешком? Только я об этом подумал, как неожиданно за углом раздались выстрелы.
Бах! Бах! Бах! — сразу три подряд.
Погнали!
Выскочил из укрытия и чуть не напоролся на стрелка. Благо он стоял спиной и целился в силуэт с каской. А тот не падал, не умирал. И тут до Рябого дошло, что это «манекен». Но обернуться он уже не успел, когда я выпустил ему в спину полмагазина резиновых пуль.
Грохот стоял почти как от боевых патронов, аж уши заложило. Не знаю убойную силу травмата, поэтому бил по почкам.
Огрел куском арматуры по хребту, а хотелось по башке. Но нет, тварь нужна живой.
Тот даже не закричал, настолько резинки сбили ему дыхание, упал с хрипом, ему и пошевелиться было больно, а тут еще и контрольный железным прутом.
Рябой распластался на груди. Пытался вдохнуть, сипел.
— Спокойной ночи, малыши! — ударом ботинка по башке я потушил ему свет.
Ботинок улетел. Шнурка нет. Рябой не шевелился. Вот и все… Ты болезнь, а я лекарство…
* * *Вытащил у Рябого ремень из шлёвок на брюках, придавил его тушку коленом, скрутил руки за спиной и сделал петлю по-ментовски — через пряжку, как учили ещё в школе милиции. Старый способ стреноживания. Без узлов, без мороки — простая самозатягивающаяся петля. Отработанная годами. Сам не вырвется. В девяностых этим владел каждый опер. Сейчас, как подсказывала память штабного лейтенанта, такой приём даже в нормативы на физподготовке включили.
Поднял трофейный пистолет ТТ. Массивный, в карман не влезает. Сунул за пояс.
— Доброе утро, страна, — проговорил я и, ухватив пленника за волосы, задрал голову.
Несколько звонких пощёчин, чтобы очнулся. Рябинин застонал, зашипел сквозь стиснутые зубы.
— Вставай, пора на бал, — приказал я."
"Подсунул руку под его загнутый локоть, вывел на излом, а второй рукой взял под подбородок.