— Ты не веришь на слово брату своему? — Отец опять вернулся к скорбному тону, как если бы имел дело не с сыном-первенцем, а с позором всего драконьего племени.
— Эту веру, — усмехнулся я, шагая следом за ним, — нужно чем-то закрепить.
В глубине души я сильно сомневался, что Инор захочет дать клятву на крови, и, к сожалению, не ошибся. Мой братец, весь в повязках, со злобно горящими глазами, даже смотреть в мою сторону не пожелал, а только выплюнул:
— Обещаю не нападать на Дэйнхара и не красть у него ничего и никого.
Я знал, что он нарушит слово; Инор жаждал мести, и хотя белые драконы могут читать только мысли людей, а не друг друга, мне казалось, что я насквозь вижу черепную коробку сводного брата. Там билась одна-единственная подлая мыслишка.
Отец, может, и попытался бы заставить Инора принести клятву на крови. Если б не появление в дверях мачехи — благородной Сиальды из рода Лэй.
С виду моя мачеха была как небесная хранительница — нежная, рыжеволосая, с незабудковыми глазами.
— Дэйнхар, — печально прошелестела Сиальда, — как грустно мне видеть, что вы так жестоко обошлись со своим братом.
Я склонил голову, изображая раскаяние, которого не испытывал, и пробурчал:
— А уж мне как грустно оттого, что мы с ним не в ладах.
— Но ещё не поздно всё исправить, — вздохнула Сиальда. У неё постоянно был такой вид, словно она вот-вот упадёт в обморок, а служанки, ходившие за ней по пятам, готовы были подхватить свою госпожу.
Я напрягся. Этот разговор издавна вёлся с известной целью — отобрать Замок-Артефакт, заставив отца переселить меня сюда, чтобы я тоже плясал под дудку мачехи. Как бы не так!
— Благодарю за участие, благородная Сиальда, — я натянуто улыбнулся. — Благодарю, отец, что ты выслушал меня. Но в небесном дворце меня ждёт глава квизари, достойный Каль-Хаарвен, и мне бы не хотелось…
— О, что вы, Дэйнхар! — воскликнула мачеха, и, шурша белым платьем, отступила в сторону, освобождая путь.
Она благоговела перед семейством Каль, и я понял, что нащупал верный путь.
— Не забудь, что я тебе сказал, — выразительно молвил отец. Я кивнул — мол, как же забыть, что «род превыше всего». Это было девизом всех Илль, только жаль, что Инор и Кирен ему не следовали.