Все они тонкими, отчаянными голосами звали на помощь.
Я сглотнула и поёжилась. Понятно было, что это иллюзии, но какими живыми и страдающими они выглядели!
На плечо мне опустилась рука Дэйна, и, чувствуя его поддержку, я погладила лепестки своего талисмана. Мне почудился голубоватый свет, исходивший от него, как тогда, в лесу, но он быстро пропал — раньше, чем я моргнула.
— Тебе нехорошо? — с тревогой поинтересовался Дэйн. — Может, назначим другое испытание?
— Нет, — я покачала головой. — Ты же сказал: «На уничтожение каждой ловушки должно уйти не больше десяти ударов сердца».
— Тогда действуй, — Дэйн отпустил моё плечо. — И помни, я рядом, и всегда готов помочь тебе!
Я кивнула и побежала по воображаемому полю. Вот одна ловушка — я приложила к ней ладонь, и спасённая фея с благодарным писком выпорхнула наружу. Вот вторая — лопнула и рассыпалась тёмными искрами; вот третья, в которую были заключены сразу две феи, исчезла с негромким хлопком, а бывшие пленницы заметались бабочками и исчезли.
Когда оставались всего три ловушки, почудилось, что сила во мне иссякает. Я взглянула на свои ладони — они дрожали; закусив губу, я мысленно позвала Дэйна.
И он очутился рядом — обнял меня, положил свои тёплые, успокаивающие руки мне на голову, и вокруг нас распространилось мягкое белое сияние. Уверенность в себе вспыхнула ярким огоньком, помогла сосредоточиться.
— Спасибо тебе, добрая волшебница Роника! — пропели феи и, улетая, взмахнули палочками. Меня осыпало золотыми искорками, и, когда поле вновь превратилось в Круглую Комнату, искорки всё ещё были на моём платье, руках и волосах.
— У тебя даже лицо блестит, — улыбнулся Дэйн, шагнув ближе ко мне. — Погоди, милая моя Роника, я поцелуями сниму эти искры.
— Ну, разве я не умница? — шепнула, пока он губами касался моих волос.
— Самая большая умница во всей Бланкастре! А может, и во всём мире, — заверил меня дракон, покончив с поцелуями и нежно проводя ладонью по моей щеке. — Ну что, устроим небольшой поединок?
— Совсем небольшой, — я поправила причёску, в которую воткнула порядка десяти шпилек — совсем как госпожа. Да мне, пожалуй, и следовало начинать уже считать себя госпожой Роникой — волшебницей и драконьей невестой.