У них и друзей-то обычно не бывает, одни приспешники.
Но что поделать! Я набрала в грудь воздуху и опять нырнула в картину.
IV
— И что же это, по-вашему, такое? — Я прищурилась, разглядывая крашеные деревянные фигурки дракончиков, лежавшие на столе. И белые, и чёрные, и серые, и зелёные — всех было по десять штук, и в каждом маленьком отряде был свой предводитель с большим шипастым гребнем на голове.
— А вот и я хотел бы вспомнить! Но пока не получается, к сожалению, — Хэльгрен заглянул в деревянный, окованный медью ящичек.
— Для чего эта доска? — задумалась я.
Хэльгрен смахнул со лба седую прядь волос и взволнованно предположил:
— Может, чтобы на ней фигурки расставить?
Я пожала плечами. Всё-таки бывший узник Ирлигарда выглядел забавно — так радуются дети, получив в подарок непонятную, но очень красивую и драгоценную игрушку.
Знала б я, что, разыскивая меня, Хэльгрен так глубоко заберётся в местные леса! Еле его нашла — на полянке, сидящим на пне и отчищавшим ящичек от земли.
— Я увидел его, — объяснил Хэльгрен, сначала порадовавшись, что со мной всё хорошо, — и не смог пройти мимо. Не знаю, откуда этот ящичек здесь взялся, но я уверен, это магический артефакт! Ну, что вы так смотрите на меня, Роника? Разве не я нашёл для вас и Дэйна ключ к оживлению картин? — Это было сказано с таким невинным самодовольством, что я усмехнулась:
— Что вовсе не означает, будто вы теперь каждую неделю будете находить всё новые и новые артефакты!
— А кто знает, — лукаво улыбнулся мне Хэльгрен, отряхнув ящичек в последний раз, — может, и буду находить!
И теперь мы сидели в столовой, нарушая очередное правило Замка, но тот даже не сделал нам замечание.
Ждать пришлось не так долго. Вскоре Хэльгрен налюбовался своей находкой, спрятал фигурки и доску в ящичек и объявил, что поищет сведения обо всём этом в Синей Библиотеке.
— Это он, — вырвалось у меня. — Дэйн!
Раньше, всего лишь несколько часов тому назад, я бросилась бы навстречу своему дракону. И сейчас встала из-за стола, подалась вперёд… но тут же отступила. Меня как будто что-то удерживало.
А между тем, сердце тосковало, и нить, связавшая меня с Дэйном, болезненно натянулась. Я предчувствовала недоброе.
Дверь столовой медленно открылась, и Дэйн появился перед нами.