Все плывет перед глазами, плавится, тело гнется в его руках, я гнусь вся, сгораю, с ума схожу!!!
- Сучка, сучка, сучка, - хрипит с каждым ударом члена Лешка, - вывела меня! Наглая сучка! Красивая! Такая! Больно! Смотреть! Принцесса! Папочкина! Не отдам! Никому! Поняла? Поняла?
- Да, да, да, да… - шепчу я, умирая от удовольствия, от его грубых, но таких искренних слов, сходя с ума от жестких движений члена в себе, - да…
Лешка дергает меня от стены к себе, исступленно целует, не прекращая двигаться, перехватывая поперек талии и опять за горло, контролируя каждый вздох, имея одновременно языком и членом.
Когда он резко выходит, я не могу стоять на подламывающихся ногах.
И от падения удерживает опять его твердые руки."
"Лешка перехватывает меня под мышки, смотрит в лицо серьезно и жадно.
- Убью его, Принцеска.
Он говорит это спокойно и даже равнодушно. Не предупреждает. Уведомляет.
И эти его слова… Это круче самого крутого признания в любви.
Я, все же, ненормальная совершенно.
Хотя, было бы странным остаться в своем уме.
С таким отцом.
И с таким парнем.
20. Алина. Проданная принцесса
- Иди первая, Принцесса, я посмотрю, - командует Лешка, стирая мою помаду со щеки. Он вообще ужасно деловитый, спокойный… Равнодушный такой.
Словно не занимался жарким сексом и не угрожал только что убить человека лишь за прикосновение ко мне…
Удивительные, все же, метаморфозы.
Совсем недавно считала его обычным парнем, пусть жестким, нахальным, но вполне обычным, айтишником с авантюрным складом характера. Потом он открылся уже со стороны совершенно другой. Охранник, строгий и молчаливый.
Сейчас – реально, словно зверь какой-то, дикий. Так терзал меня, так целовал, что, практически, насилие было.
Ни в этот раз, ни до этого, в комнате моей. Просто брал чужую невесту, как хотел, даже не зная еще, что у меня с придурком Вовочкой может быть только ненависть, и что в кровать я с ним не лягу, даже если расстреливать будут, что бы там на эту тему не говорил отец.