Эта черта ее живого характера, однако, делала ее весьма лояльной по отношению к друзьям, и Виктория чувствовала глубокую благодарность за ее самоотверженное дружеское отношение.
– Спасибо, Нортроп, – сказала Виктория, когда дворецкий принес им поднос с чаем.
– Даже не могу понять, почему он казался мне таким пугающе мрачным и опасным человеком, – говорила подруга, пока Виктория разливала чай. До смерти желая снять с Джейсона все свои прежние обвинения, она продолжала: – Я ошиблась, когда позволила своему воображению взять верх над здравым смыслом.
– Нет, – ответила Виктория, едва удерживая улыбку: Кэролайн проявляла твердую решимость переквалифицировать Джейсона из дьявола в святого.
– Он сказал, что я всегда напоминаю ему красивую бабочку.
– Как славно, – искренне согласилась девушка.
– Да, это так, но не идет ни в какое сравнение с тем, что он сказал о тебе.
– Обо мне? С чего бы это?
– Ты имеешь в виду, почему он расщедрился на комплименты? – Когда Виктория кивнула, Кэролайн продолжила рассказ: – Я как раз говорила, как счастлива, что ты выходишь за англичанина и будешь жить здесь, что даст нам возможность оставаться близкими подругами.
– Абсолютно с тобой согласна, – подтвердила девушка, понимая, как мало значила бы эта история в глазах враждебно настроенного общества, и все же довольная.
– Думаю, он гораздо более влюблен в тебя, чем выказывает это, – доверительно сказала Кэролайн.
К тому времени, когда Кэролайн распрощалась, Виктория уже была почти убеждена в том, что Джейсон на самом деле любит ее, отчего пришла в прекрасное настроение. Таковым оно оставалось и на следующее утро, когда начали приезжать только что узнавшие о новости друзья и знакомые, чтобы пожелать ей счастья в предстоящей семейной жизни.