- Он качнулся ко мне чуть ближе, сокращая расстояние. Протянул руку, положил пальцы на подбородок и развернул лицом к себе, так что наши взгляды скрестились. - Он все еще с тобой - этот страх из-за беспомощности, когда ты поверила, что потеряла его. Это бессилие и безысходность. Ты сама потерялась в нем, Соня. Но уже можно отпустить и простить себя. Потому что на самом деле ты ни в чем не виновата.
- Виновата, - прошептала зло, отрицая все им сказанное, чувствуя на языке соленый вкус слез, скатившихся по щекам.
- Нет.
Точно. Ведь я врала сыну.
Подняв руку вытерла тыльной стороной ладони мокрые дорожки, разрывая зрительный контакт. Новая волна усталости окатила меня от макушки до пят. Я не успела переодеться. Так и осталась в джинсах и босиком. С приоткрытого балкона тянуло прохладным воздухом.
- Ты ничего ему не сказал.
- Нет, не сказал.
- Спасибо.
- Меня не нужно благодарить, - Титов провел по голове пятерней. Колючий ежик залоснился в мягком свете желтой лампы. - Рано или поздно он все узнает.
- В этом нет необходимости.
Я поторопилась с ответом. Слишком резко это прозвучало после всего произошедшего. Но иначе я не могла.
- Он узнает, Соня.
- Но я не хочу этого, - выдохнула устало. Как же ему объяснить? - Не хочу еще одного разочарования. Я пережила, а он не сможет. Понимаешь? Наверно нет, но я попробую объяснить. - Тараторила, не давая Максу и слова вставить. - Это похоже на электрошок без анестезии. Ведь все в тот вечер было хорошо и мы шли домой, и ставили ту дурацкую елку. Я была счастлива. Уставшая из-за навалившихся дел, где-то разочарованная, где-то надломленная, но я почти справилась с нашей болью, ведь у меня был ты - моя стена, моя опора.
Я говорила спокойно. Оказывается, мне все же было что ему сказать. Без криков и истерик, без обвинений. Просто как есть.
- Вот как?
- Я не хочу, чтобы это повторилось с ним. Ты сблизишься с сыном, все будет хорошо, но как надолго? Сейчас ты здесь, потом - уедешь.