Титов уже взрослый мужчина - сам найдет выход и сам закроет дверь с другой стороны. К чему долгие проводы, ведь завтра мы снова встретимся.
Медленно поднялась на ноги, словно боялась что вот-вот потеряю равновесие и рухну на пол, а потом направилась в сторону спальни. Еще на пороге стянула свитер, под которым белела тонкая хлопковая майка на бретелях. Расстегнула замок лифчика-бра и вытащила через вырез спереди. Джинсы, которые так сильно давили на живот быстро опустились вниз по бедрам. Заставила себя поднять одежду с пола и аккуратно свернув, сложить на пуфик рядом с кроватью.
- Может быть отвернешься?
- Нет, - прошептал он хриплым, чужим голосом.
А к черту! Я слишком устала для разборок, а Макс слишком часто видел меня голой, чтобы сейчас чему-то удивляться.
- Я спать, в холодильнике пусто, но в шкафу есть конфеты, если ты голоден. Чай сделаешь сам, Когда уйдешь, выключи, пожалуйста, свет.
Я откинула одеяло и легла в кровать. Видимо еще с тех времен, когда мы жили вместе у меня осталась привычка спать на правой половине, и даже во сне казалось противоестественным занимать всю площадь целиком.
Свет действительно погас, но шаги Титова не отдалялись. С ужасом и трепетом я почувствовала как под его весом прогнулся матрас. Он не лег, а только сел рядом. Молча протянул ко мне руку, и так же молча коснулся ею моего лба. Он гладил меня. Как маленького котенка. Раз, другой, третий. Не знаю сколько времени прошло и на каком числе я сбилась. Вот только это не овечки и сон никак не шел.
Сердце заходилось словно бешеное. Разгоняло по венам кровь щедро сдобренную эндорфинами.
- Ты не спишь.
- Это сложно, когда кто-то над тобой так громко дышит.
- И ты вышла замуж.
- А ты снова женился.
Мы не обменивались колкостями, просто проговаривали факты, которые и так знали. Облаченные в слова они делали из этих событий нечто реальное для нас обоих.
- Расскажешь, как это случилось?
- По договоренности. Когда я уехала… мне было очень трудно.
- Я помню, Соня, - глухо произнес Макс.
Он снова коснулся меня, на этот раз провел пальцами по щеке, как если бы вытирал слезы.