Плетусь как дед на раздроченной Волге, пока за мной выстраивалась очередь из машин.
- Сонь… Я сделаю все так, как ты хочешь, только дай мне шанс. Не прощай, только дай шанс, чтобы я все исправил.
- Поздно, Титов.
- Что?
- Говорю, поздно.
- Соня, я не слышу, - зажав плечом телефон, я постарался заткнуть второе ухо. - У тебя очень шумно.
- Потому что я на свадьбе.
- Отлично, мои поздравления молодым. Ты сможешь выйти из ресторана на минутку?
- Вряд ли.
- Что? Почему? - проорал я в трубку, чувствуя, как ко всему этому стала пропадать связь.
- Это моя свадьба, Максим. Я вышла замуж.
Именно в этот момент музыка в динамике заглохла и начал что-то голосить незнакомый мужик. Я только отдаленно слышал крики “Горько”.
- Не верю, - я тяжело сглотнул. - Ты не могла.
- И все же. Убедись сам.
После этих слов она отключилась, а я полез в приложение с ее фотодневником. Сердце колотится как в припадке, кровь стучит в висках, а по лбу стекают капли пота.
Впервые я увидел Сонино лицо. На этой свадьбе она улыбалась. На нашей нет. Это платье было воздушным, кружевным, в отличие от тяжелого атласа, висевшего у нас в гардеробной. Этот букет не душил запахом медовых роз. Соня держала в руках охапку крохотных ромашек. Этот муж… был просто человеком. А я - нет.
Я листал галерею фото: снимок из ресторана, руки с кольцами, свидетельство о браке и контрольным выстрелом короткое видео, где какой-то смертник целует мою жену в губы.
Следующий хлопок показался мне продолжением того видеоряда. То ли взорвалась бутылка шампанского, то ли бахнула петарда перед ЗАГСом, то ли груженая фура врезалась мне в лобовое стекло.
Мне повезло и боли не было. Только абсолютная темнота, лишенная даже синих теней на черном фоне. Ничего.
Врачи не знали, что случилось раньше: мозговое кровоизлияние вследствие аварии, или потеря управления на дороге из-за лопнувшей аневризмы у меня в голове.
Еще больше их удивляло, как в той мясорубке у меня получилось выжить.
Они не знали как. Я не понимал зачем.
***
Пробуждение было тяжелым. Я никогда не любил вставать по утрам, едва открывал веки и долго лежал под одеялом, изображая из себя овощ, который не в состоянии поднять даже руку.
На этот раз ничего изображать не пришлось. Я с трудом разлепил глаза, солнце залило белую комнату, отчего мне пришлось сощуриться.