Я не претендую на тебя, на твою работу, на твое время, но ты не можешь мне запретить видеться с сыном.
- А если я исчезну снова?
- Я тебя найду. И больше ты меня не остановишь, ведь теперь я знаю, что потерял.
- И как к этому отнесется Люба?
Он замирает на минуту и сверлит меня насмешливым взглядом. Разве я сказала что-то смешное? Откуда это неуместное высокомерие?
- Ее это не касается.
Я отставляю в сторону чашку и с подозрением смотрю на Титова. Он такой спокойный, как будто подсыпал себе в кофе транквилизаторов.
- Заживем дружной шведской семьей, да, Макс?! Ты, я и Люба. Мой ребенок и ваш. По четным ты проводишь время с моим сыном, по нечетным со своим.
Макс в один глоток допивает кофе и относит чашку в раковину, чтобы вымыть. Из-за воды я не сразу слышу его голос:
- Нет никакого моего сына, Соня. И моей дочери тоже нет. До сегодняшнего дня у меня вообще не было детей.
Глава 16
Макс.
Шесть лет назад…
Я не сдох только благодаря ее фотографиям. Не тем в рамках, которые Соня развесила над столом нашей новой квартиры. Их я знал наизусть и по памяти мог сказать, сколько роз было в свадебном букете моей молодой жены. Семнадцать белых бутонов, скромное платье в пол и серьезный, острый взгляд со снимка прямо на меня. Прямо в душу.
Рамка с фото стояла у меня на рабочем столе и весь день я мог смотреть на нее.
А ночью, перед сном открывал другие.
Это было похоже не то на дневник, не то на диалог со мной. Иногда я даже отвечал. Не писал ей, но говорил с телефоном, будто передо мной моя жена.
Чашка кофе в лучах предрассветного солнца. Обшарпанная деревянная дверь какого-то дома. Обои. Вывеска парикмахерской. Обрезанные волосы на кафельном полу. Еда. Много разной красивой еды в эстетичных тарелочках. В инстаграмме такие фото принято пролистывать, я же с вниманием изучал каждую, чтобы понять: что она ест, где бывает, чем живет.
Там было все кроме главного - Сониного лица. Меня ломало, выкручивало до хруста костей от того, как сильно я хотел ее увидеть. Прижать, услышать дыхание на своем плече, почувствовать запах ее волос - карамельный, очень теплый, мой.
Я силой заставлял себя не трогать телефон до вечера, иначе мог залипнуть на несколько часов разглядывая все, что окружало мою жену. Все было мне странным и новым.