Каждый вечер я гордо удаляюсь в родительскую спальню, хотя и оставляю двери открытыми.
С утра приходят работники, и пока они не уйдут, Марк безвылазно сидит в своей, бывшей моей, комнате. А когда на землю спускаются сумерки, мы выходим на террасу ужинать.
На второй же день своего пребывания в нашем доме Громов заставил меня съездить в поселок и купить ему новый телефон с сим-картой. Дальше нас ожидало настоящее потрясение от новости, которую разнесли все новостные каналы.
Мы в полном шоке читали, как «вследствие автомобильной аварии на горном серпантине погиб известный автогонщик Марк Громов.
Понимаете? Мартин, а не Марк. И я не понимаю. О Марке и речи нет.
— Они должны знать, должны, — он целый день не мог успокоиться, — или может родители еще не доехали?
— Это опечатка, Марк, — уверяла его я, — ты что, журналистов не знаешь? Скорее всего перепутали, не зря меня полицейские спрашивали, кто бы за рулем.
Он соглашался, а потом снова раздраженно листал новостную ленту. Затем целый день пролежал на кровати, молча глядя в потолок. А наутро попросил у меня ноутбук и что-то выискивал, писал и выяснял.
Что именно, я как раз у него и спросила за ужином. Сегодня у нас сочная куриная грудка, запеченная на гриле с овощами, и салат. Марк обжегся, когда снимал с углей решетку, и я сделала перевязку, использовав все ту же волшебную мазь Андроника.
— Я не могу зайти в свой аккаунт ни на одном из мессенджеров, — объясняет Громов, — а номера телефонов наизусть не помню.
— Думаешь, тебя отслеживают?
— Аккаунты? Обязательно. Хорошо, что я периодически копировал базу в облако. Оттуда качнул, не все, конечно, но основные, которые были нужны, получил.
— Ты уже с кем-то связался? — стараюсь не показывать своей глубокой заинтересованности в этом вопросе.
— Да, — коротко кивает Марк, и я с трудом сдерживаю горький вздох.
Значит, он скоро уедет. Это было ожидаемо, никто не надеялся, что Марк Громов вдруг решит поселиться в доме Ангелисов навечно.
— С родителями?
— Нет, — Громов качает головой, — не хочу их пока впутывать. Это может быть опасно.
— А с кем?
— Есть один человек, он из службы безопасности моего деда. Он надежный. Надеюсь…
— Почему не из вашей? — удивленно хлопаю ресницами.