Конечно, мы поддерживаем воюющий пролетариат, вместе со всем прогрессивным человечеством выступаем против фашизма и приветствуем рост революционного подъема в капстранах. Но мы открыты для сотрудничества!
И лектор бодро зарапортовал об успехах нашей дипломатии.
В его речи мелькали названия стран. Августина вдруг вспомнила Льва. Как всегда в таких случаях, подумалось: где-то он сейчас? Удалось ли осуществить свои планы? Ушел ли он тогда за кордон или, схваченный пограничниками, был осужден? А возможно — и расстрелян? Она поймала себя на мысли, что хочет думать, будто ему все удалось.
— А сами-то немцы? Германский пролетариат куда смотрит? — не унимался Слава. — Когда они повернут штыки против своих же капиталистов?
— Эдак они и до нас доберутся, — поежилась Тучкова.
— Да мы их сразу задавим! — выкрикнул физкультурник. — Вон в Гражданскую — на нас откуда только не совались! Не вышло!
На реплику физкультурника неожиданно отозвался учитель немецкого Шварц — человек разносторонний и начитанный. С ним было интересно поговорить на любую тему, и поэтому, когда заговорил Шварц, Августина вынырнула из своих мыслей и прислушалась.
— Напрасно вы так оптимистичны в этом вопросе, Федор Николаевич, — негромко возразил Шварц. — Если, не дай Бог, разразится война с Германией, лихие тачанки не понадобятся. Необходима будет совершенно новая военная техника. Я бы даже сказал — новейшая.
— Вы, Генрих Артурович, поклонник всего немецкого и, боюсь, склонны преувеличивать боевую мощь фашистских вояк, — вставила Слепцова."
"— Нет, дело не в этом… Их авиация, например, значительно превосходит нашу, и это только один аспект…
Лектор внимательно наблюдал за возникшим спором, а затем ловко встрял, чтобы прекратить его:
— Никто с Германией воевать не собирается, наши страны сотрудничают, и весьма успешно!
— Зато правительства других стран повсеместно ведут травлю Советского Союза! — не удержался библиотекарь Слава.
— Согласен, — наклонил голову лектор.