На голове миниатюрная красная треуголка, угол которой смотрел назад. В руках у нового участника сцены была короткая трость из дорогого белого дерева (на такую не предполагалось опираться, а только носить в руках), навершием которой была искусно исполненная змеиная голова. А еще лицо представителя этого народа была вызывающе (для дварфов) чистая. В смысле, парень был гладко выбрит.
— Маркграф, — насмешливо произнес молодой дварф, не исполнив правила этикета, по которым ему надо было поклониться.
Граф несколько мгновений смотрел на юношу.
— И что это значит, Дорин? — проигнорировал сына, среднего сына своего давнего партнера Ремулус.
— А это значит, маркграф! — в голосе Батрина Гростайра звучало прямо-таки веселье. — Что вы пришли не в то место и не в то время! Впрочем, в этом вы не виноваты. Это же я вас сюда вызвал!
Двери, в которые вошел маркграф рывком распахнулись. Из-за спины Батрина в кабинет тоже вбежали несколько… человек? Все появившиеся сжимали в руках обнаженное оружие. Аванти отреагировал моментально, он шагнул к столу главы Семьи, его рука метнулась к груди и сжала висящий на груди небольшой прозрачный шарик.
— Знаменитое Стеклянное Яйцо, — Батрин подошел к слегка мерцающей сфере, примерно двух метров в диаметре и постучал по ней навершием трости. — Как все предсказуемо! Вы, старые подпорки, всегда действуете одинаково!
— Объясни, Дорин, — коротко бросил Аванти."
"— Позвольте я расскажу, отец, — на последнем слове Батрин сделал издевательски уважительный акцент. — Сейчас в городе начинают действовать несколько групп, которые не дадут закрыть городские ворота.
Граф выслушал Батрина, при этом на его лице не отразилось ни одной эмоции. Затем он подошел к уцелевшему креслу (второе было располовинено Яйцом) сел в него.
— Пустую жилу наполнили породой? — произнес он, обращаясь к Дорину, который так и сидел, словно статуя, не шевелясь.
— Это мое наказание, — ответил глава, почти не шевеля губами. — За мягкотелость.
— Я тебе говорил, что нужно было его отправить не в Академию, а в Рорен, — сказал Ремулус Аванти. — И чей это шлак у него в голове?
Батрин, при виде такой реакции Аванти, явственно разозлился.