Точнее, он не следовал традиционным туристическим маршрутам и просто ехал, как душа укажет. Это была его последняя попытка стать нормальным человеком. Но не срослось. После этого он уехал в Африку, где, собственно, и получил ту злополучную контузию, когда их джип подорвался на мине. Ирония судьбы. До этого они с напарником неделю по джунглям бегали, а подорвались тогда, когда ехали в аэропорт…
— Держи, красавица! — Аринэль положил на поднос, с которого официантка только что сгрузила их обед, золотой. — И сдачи не надо!
— Но… — глаза девушки округлились.
— У меня очень хорошее настроение, — усмехнулся Аринэль. — И я хочу им поделиться!
— Спасибо… господин, — официантка несмело улыбнулась.
Аринэль проводил ее взглядом. Та подошла к стойке, сказала что-то. Мужчина, стоящий там, выслушал, посмотрел на Аринэля. А потом потыкал себе в грудь.
— Слушай, Цес, — заговорил парень. — А тебе нравится здесь?
Цеси, сидевшая напротив, и такое ощущение, старающаяся сделаться меньше, вздрогнула, словно ее застукали за чем-нибудь неприличным.
— Я не знаю, господин, — произнесла она тихо. — Но мне сейчас… хорошо.
Аринэль в ответ улыбнулся. Захотелось сказать что-нибудь… откровенное, чтобы снова увидеть, как розовеют ее щечки и вместе с тем на губах появляется несмелая, но радостная улыбка. Парень потянулся и накрыл своей ладонью руки девушки, сложенные на краю стола. Цеси застыла, подняла взгляд."
"— И мне хорошо с тобой, Цеси, — ласково произнес Аринэль, смотря ей прямо в глаза.
* * *Когда отец отправил Ками (полное имя было Каминан, но так девушку называли крайне редко) к своему брату, то есть к дяде, в город, девушка была не особо счастлива. Но отец постоянно ворчал, что ей уже шестнадцать, а она витает в облаках. Старшие сестры уже вышли замуж, а Нэни уже даже родила, а Ками словно вообразила себя принцессой. Нет, парни на девушку внимание обращали, в первую очередь потому, что характер у нее был легкий.
Немудрено, что Ками не видела в деревенских парнях, собственно, мужчин. Никто из них не носил длинные волосы, да даже толком поговорить не умели, не говоря уже о том, что принести цветы.