– Не то, чтобы я не радовалась за тебя, - поспешила добавить Элоиза. - Нет другого человека, кроме тебя, которого я хотела бы видеть в качестве собственной сестры. Конечно, кроме тех сестер, которые у меня уже есть. И если бы я когда-нибудь могла представить вас вместе, я бы непременно вмешалась.
– Я знаю, - сказала Пенелопа, уголки ее рта смеялись.
– Да, - Элоиза махнула рукой в ответ, на ее комментарий, - Я известна, как чересчур упорная и настойчивая женщина.
– Что это у тебя с пальцами? - спросила Пенелопа, наклоняясь, чтобы лучше рассмотреть.
– Что? Это? О, так, ерунда, - но, тем не менее, Элоиза спрятала руки, положив их на колени.
– Это не ерунда, - сказала Пенелопа, - Покажи мне. Выглядит так, словно ты испачкала руки в чернилах.
– Ну, хорошо. Это так и есть. Это чернила.
– Тогда, почему ты не ответила, когда я спросила?
– Потому что, - сказала Элоиза дерзким тоном, - Это не твое дело.
Пенелопа отодвинулась в шоке от Элоизы из-за ее резкого тона.
– Я ужасно сожалею, - холодно сказала она, - Я не знала, что для тебя это такой чувствительный предмет.
"– Ох, нет, это не так, - быстро проговорила Элоиза. - Не глупи. Это просто из-за моей неуклюжести. Я думаю, я не могу писать, без того, чтобы половина чернил не оказывалась у меня на пальцах. Можно было бы конечно носить перчатки, но они бы часто были запятнаны чернилами, и мне бы пришлось все время их менять, а я не хочу тратить все мои карманные деньги - к тому же довольно скудные - на перчатки.
Пенелопа пристально смотрела на нее в течение ее долгого объяснения, затем спросила:
– И что же ты пишешь?
– Ничего, - быстро ответила Элоиза, - Просто письма.
Пенелопа поняла по довольно оживленному тону Элоиза, что та очень не хочет останавливаться на этой теме, но она была так нехарактерно для себя уклончива, что Пенелопа, не выдержав, резко спросила:
– К кому?
– Письма?
– Да, - сказала Пенелопа, хотя, она думала, это было довольно очевидно.
– О, так, никому.
– Ладно, разве только, если они это дневник, то они не к кому и не отправились, - произнесла Пенелопа, в его голосе прозвучало нетерпение.
Элоиза кинула на нее оскорбленный взгляд.
– Ты сегодня чересчур любопытна.
– Лишь потому, что ты сегодня чересчур уклончива.
– Они к Франческе, - сказала Элоиза с небольшим фырканьем.
– Хорошо, тогда почему же ты сразу так не сказала?
Элоиза скрестила руки на груди.
– Возможно потому, что я мне не нравится твой допрос.
Пенелопа открыла рот.