На том конце провода доносится хриплый кашель, тяжелый вздох – и вдруг…
– Злата, вы должны были прислать исправленный эскиз, – чеканит босс строго, с нотками стали, от которых дрожь проходит по всему телу. Туман рассеивается, и этот жесткий голос теперь кажется совершенно чужим. Опасным и злым. – Заказчик в ожидании, а я не могу подписать выгодный контракт.
Превращаюсь в ледяную глыбу, боюсь пошевелиться. С трудом размыкаю губы – и вновь сжимаю. Делаю глубокий вдох. И отвечаю смелее и бодрее:
– Эскиз на финальной стадии, – лгу я, стараясь звучать как можно правдоподобней.
– Марк, – представляется чересчур просто и близко. Будто беседует со мной по душам, а не нагоняй выдает.
– М-м-м? – в горле пересыхает. И вместо вопроса об отчестве вырывается лишь сдавленное мычание.
– Марк Альбертович, – исправляется поспешно. – Туманов, – совершает контрольный выстрел. – И вы работаете на мой медиахолдинг, Злата. Давно нужно было познакомиться. Может, тогда бы вы ответственнее подходили к заданиям, – чуть ли не рычит.
Но страшно мне не от его тона.
Марк Туманов… Мне послышалось?"
"Около девяти месяцев назад я должна была явиться к нему на собеседование, но вместо этого переспала с одним из его подчиненных. Из рекламного отдела, на который я сейчас работаю… Это очень злая ирония судьбы! Хуже будет, если Туманов устанет возиться со мной лично – и перепоручит это… тому самому Никитенко.
Разве смогу я разговаривать спокойно с мужчиной, который не выходит у меня из головы? С отцом своих детей?
Мне резко становится жарко.
От громкого звука малыши пугаются. Секунда – и уши закладывает от их криков, жалобных, ошеломленных. Прикрываю динамик телефона рукой, но осознаю, что это глупо.