сам Дзэс?"
"Я ведь не брала клятву с детей, не открывала им правды, боясь, что они слишком маленькие, чтобы сдержать язык за зубами... возможно ли, что кто-то манипулировал Дзэсом так же, как когда-то Лаумом? Тот считал, что хозяин его отец и много делает для него, а Дзэса на что могли поймать?
Да мало ли на что, он же ребенок!
Боже, неужели чтобы обезопаситься от предательства, мне нужно остаться совсем в одиночестве? Неужели эти люди никогда не оставят семьи полуорков в покое, пока всех не вернут в рабство? Ну, да, конечно, дар Дзэса для них - утерянная выгода, если бы заранее было известно, что он маг, его бы ни за что не позволили выкупить, придумали бы новую кабалу.
Но он все равно ребенок, что с него взять.
Боги... вернее, Стихии этого мира, помогите спасти этого мальчика!
- Они хотят надеть на него ошейник, вот что это значит, вот как они собираются похитить мага, - тихо пробормотала я.
- Рабский ошейник на территории Империи? Невозможно! Это незаконно! - возмутился Укерверс.
- Похищать детей тоже незаконно, однако же это делают, - усмехнулась я мрачно. - Они заставят его подписать бумаги о долге, наденут ошейник и немедленно увезут в Халифат, и мы уже ничего не сможем доказать. Тем более, что формально он не имеет гражданства Империи, он еще не окончил школу и не получил первичный патент.
- Нет, это так не работает, - прервал мои размышления Зэрас.
- Ваш прежний хозяин может как-то оформить все так, будто он опекун?
- Не при живых родителях, - качнул головой полуорк. - Это ведь проверяется не по человеческим бумагам, это делает магия. Если у ребенка с родителями есть родовая связь, если те не мертвы, то ребенок до совершеннолетия под их опекой.
- А во сколько по этим законам совершеннолетие? - поинтересовался Укерверс.
- Шестнадцать лет.
Я нахмурилась. Ждать четыре года, держа юного мага где-то в темнице без доступа ко всем четырем его стихиям, а главное - без доступа к земле и воде? Разве это возможно? Даже если увезти его далеко и заставить подчиняться, то что потом? Автоматом его опекуном не станешь, а сам он тебя за четыре года сидения в какой-нибудь клетке так возненавидит, что скорее сдохнет, чем согласится на рабство.