Люди получили доступ к целительным источникам.
Однажды утром порученец доложил Ясному, который находился в стройконторе у озера:
— Приехал Косыгин.
Генерал кивнул. И отправился встречать заместителя Председателя Совмина СССР.
Косыгин с огромным интересом осмотрел дачу. А потом потребовал:
— Показывайте дорогу.
Поднявшись на самый верх, он отметил:
— Да. Труд большой вложен. А что там дальше?
Он кивнул на лесистый спуск.
— Карачаево-Черкесия, — пояснил генерал. — И Краснодарский край.
Косыгин мечтательно вздохнул:
— А ведь здорово было бы продолжить дорогу и соединиться с Карачаево-Черкесией.
Вокруг была свита Косыгина, охранники объекта. Кто потом брякнул Берии о разговоре — неизвестно. Но тот тут же доложил Сталину:
— Приезжал Косыгин и сказал, что надо будет осваивать местность и выходить на ту сторону Кавказского хребта.
При этом представил все так, будто Косыгин уже самовольно решает, где что строить. А это могло быть воспринято Сталиным как вызов.
В Москве Ясного вызвал в свой кабинет на Старой площади Маленков и требовательно спросил:
— Косыгин был? Ты с ним разговаривал? А почему он захотел перевалить через Кавказский хребет?
Генерал готов был провалиться сквозь землю. Он видел, что плетется какая-то интрига и участвовать в ней у него никакого желания не было. Тем более он преклонялся перед Косыгиным, считал его воистину великим человеком. Из всех государственных деятелей, кого приходилось встречать, тот обладал самым мощным интеллектом и эрудицией.
— Такого разговора не было, — собравшись с духом, возразил Ясный. — Просто Алексей Николаевич высказался, что такое возможно сделать.
— А Косыгин по своей инициативе задал вопрос?
Видно было, что кому-то очень хочется раздуть эту тему. И Маленков допрашивал генерала долго и с пристрастием. Что дословно Косыгин говорил.
У Ясного складывалось нехорошее предчувствие грядущих больших перемен. Он видел, что искусственно нагнетаются со стороны ряда руководителей страны истерия и внутриклановые противоречия. Обостряется борьба за власть и за влияние на Сталина.